— А раньше говорил — Белый Князь, — пробормотала я растерянно. — Спаситель, принёсший себя в жертву…
— Такова официальная версия, — криво усмехнулся Нир. — И не вздумай никому говорить, что это не так. Особенно Рэймону. Тем более, есть два факта, с которыми не поспоришь. Сделка с Безымянной остановила лорлотов, и клятва верности была нарушена. Так что, как видишь, речь вовсе не только о моральном облике лично Мораэна. Хотя как-то даже не сомневаюсь, что в жертву тогда он принёс совсем не себя.
— Но освободить…
— Именно поэтому я и хотел достичь порога сам. Чтобы этот подонок не был и правда освобождён. А то с благородного дурака вроде Рэймона станется, вот уж кто правда заслуживает называться Белым Князем. Нет, я хотел отправить Мораэна в бездну, да так, чтобы он уж точно никогда оттуда не выбрался.
— А… а Безымянная? Что там вообще случилось, после того, как вы трое туда попали?
От обилия новых и пугающих сведений у меня голова шла кругом. А когда такое случалось, я обычно предпочитала начинать с самого начала, постепенно двигаясь по нити событий.
— В общем-то, ничего, — обманчиво спокойным голосом отозвался Нир. — Хозяйка встретила нас, можно сказать, любезно. Напомнила Мораэну его место, наказав за попытку побега. Хайдаса, того самого покойничка, от которого я никак не мог избавиться, сразу отправила в бездну, чем-то он ей не глянулся. А меня решила оставить. На моё счастье… или несчастье, веришь, нет, но до сих пор не знаю, чем это считать, ей как раз было скучно. А я сошёл за развлечение.
Я ушам своим не поверила. Это он вот так запросто говорит такое о жуткой твари, лелеющей мечту уничтожить этот мир?! О воплощённой тьме, жестокости, кошмаре! Ей, видите ли, скучно! Сидит девица в темнице, печалится!
— Что, там даже и ярмарки не устраивают? — прошипела я, подаваясь вперед.
— Там вообще довольно мало разумных существ. Можно сказать, почти нет.
— И что?! — рявкнула я.
— Да ничего, — растерянно посмотрел на меня Нир. — Я же не говорю, что развлечение было единственной её целью. Конечно, я ей нужен зачем-то ещё. Только не спрашивай, зачем. Этого я не знаю.
— Но одно другому не мешает, да, сладкий?!
Меня снова начала бить крупная дрожь. Увиденное ночью, когда эта тварь явилась к нам в теле Рэймона, встало перед глазами как наяву, вызвав приступ тошноты и злости, сдерживать которую уже не получалось. Слабо соображая, что делаю, я влепила Ниру пощёчину и разрыдалась, уткнувшись лицом в колени.
Мне, очевидно, предлагалось смириться с тем, что этот… этот… что он и Безымянная… Невозможно было ошибиться относительно характера связывающих их отношений! Развлечение! Как изящно сказано: она развлекалась, а он, вроде, и не виноват! Мученик нашёлся! Все они такие!
— Я надеялся сбежать, и мне это удалось.
— Как? — всхлипнула я.
— Маленькая ложь, большая ложь… и некоторая помощь Аль. Тебе правда нужны детали?
Подумав, я покачала головой. Слишком отчётливо понимала, что это за детали. Грязи с меня хватило, пожалуй, на половину жизни вперёд, не стоило ничего к этому добавлять. Правда, легче от этого неведения не стало ничуть, только тяжелее.
— Вот и прекрасно! — сорвалась я. — Тогда Аль, теперь я… но толку-то! Может, лучше тебя уже оставить этой фифе безымянной?! Возни меньше!
— А не надо, — без выражения откликнулся Алланир, откидываясь на подушку и отворачиваясь. — Я уже сделал это сам.
— Что? — тупо переспросила я.
— Я поклялся. И теперь принадлежу Безымянной. Как и Мораэн.
Вскочив с кровати, я добежала до камина и изо всех сил ударила кулаками по тёплому камню полки. Боль немного отрезвила, помогла уложить услышанное в голове, осознать его смысл. Навалилась предательская слабость, ноги подогнулись. Медленно опустившись на белую шкуру какого-то зверя, расстеленную на полу, я закрыла лицо руками, почувствовав ладонями горячую влагу, и прошептала:
— Зачем?
— Иначе она убила бы тебя.
— И оно того стоило, да?
— Это глупый вопрос, Айли. Это даже вообще не вопрос.
— Ненавижу тебя! — выдохнула я, глядя на танцующие языки пламени. — Ненавижу! Дурак! Зачем?! Что мешало ей всё равно убить меня, получив твою клятву?!
Горький смешок хлестнул меня плетью вдоль спины, заставив судорожно дёрнуться:
— А как, по-твоему, страшнее умирать от жажды: видя воду или не видя?
Опустив голову, я смотрела, как по светлому подолу расплываются мокрые тёмные пятна. Один из папиных офицеров, бывший в молодости моряком, рассказывал, как они однажды попали в штиль, и у них кончилась вода. А вокруг было море, целое море воды, которую нельзя пить. От этого правда можно сойти с ума, наверное. Я — море?