Вместо прежней боли, дикой, раздирающей, от которой хотелось кричать, навалилась новая, жгущая изнутри холодным огнём, выпивающая досуха, без остатка. Заставляющая чувствовать себя пустой оболочкой человека.
— И ты на это согласился?
— Как видишь.
— Скажи ещё, что думал обо мне.
— Думал. Только о тебе.
— Но есть же способ освободиться?
— Есть. И он всем давно известен. Именно для этого ты здесь.
— Но ты же… ты…
— Я уже не смогу открыть эту дверь, Айли. Но есть ведь тот, кто сможет.
— Вот как… — медленно протянула я. — Вернулись к тому, с чего начали, просто с другой стороны. Почти как в пьесе какой-то: действующие лица те же, только больнее. Знаешь, лучше бы ты не приезжал в Ролог. Лучше бы мы вообще никогда не встретились.
Несколько шагов до двери дались мне с неимоверным трудом. Каждый — босыми ногами по осколкам стекла, по раскалённым углям, по острым комьям холодного снега. Взявшись за дверную ручку, я замерла на пару мгновений. Уйти или остаться? А зачем было оставаться? Чтобы швырнуть в израненную душу лишнюю пригоршню соли? Всё равно ведь утром я уйду из этого дома. Вернусь туда, откуда бежала.
— Я больше никогда не хочу тебя видеть, — выговорила я, клещами силы воли вытягивая из себя каждое слово. — Я тебя ненавижу и никогда не прощу. Знаешь, почему? Потому, что это ложь. Правда в том, что я хочу видеть тебя всегда. Я уже тебя простила. И, наверное, я люблю тебя. Но для тебя этой правды не существует.
Так и не дождавшись ответа, открыла дверь, шагнула в полутёмный коридор и только тогда услышала его тихий голос:
— Я тебя люблю. И ты никогда больше меня не увидишь.
Аль трясла меня за плечи, не желая оставлять в покое. Не обращая внимания на мои попытки отбиться, сперва отобрала одеяло, а потом ещё и выдернула из-под головы подушку. Пришлось просыпаться.
— Где он?
— Кто?
— Нир! — рявкнула Аллора, встряхивая меня ещё раз. — Куда он исчез?!
Мутный туман полудрёмы колыхнулся, обнажая обрывки ночного разговора. Глаза предательски вспомнили, чем занимались почти до рассвета, вновь наполняясь слезами. Аль села рядом со мной, зачем-то взбила подушку, которую так и не выпускала из рук, провела по ней ладонью и спросила:
— Что у вас произошло? Почему ты всю ночь плакала?
— С чего ты взяла? — всхлипнула я.
— Подушка мокрая, — великодушно пояснила Аль. — Так почему? Поссорились?
— Нет. Просто… просто мы никогда не сможем быть вместе.
В повисшей тишине эти слова простучали комьями земли, падающими на крышку гроба. Я крутила их в голове всю ночь напролёт, пока не забылась сном уже под утро. Думала о том, что, даже если всё получится с этим проклятым порогом, и Нир вернёт свободу, я уже буду навсегда связана с другим.
— Он что, передумал? — сдвинула брови Аллора.
Я отрицательно мотнула головой, пытаясь перестать плакать. Но слёзы упрямо катились по щекам. И нужно было теперь решить, рассказывать ли правду. Тоже тот ещё вопрос. С одной стороны, семья Нира имела право её узнать. С другой… он сам рассказал бы им, если бы хотел. И имела ли я право выдавать его тайны без разрешения, просто так?
— Знаешь, — вдруг сказала Аль, — такое уже было.
— Что было?
— Когда он… уходил, — вздохнула девушка. — Однажды я нашла его в башне точно таким же, беспробудно спящим. Это продлилось целую неделю. И тогда он тоже исчез, едва встав на ноги. Вернулся через полгода. Но так и не рассказал, что с ним произошло. Даже мне.
Я криво улыбнулась. Вот и ответ на мучивший меня вопрос. Вернётся — и сам пусть решает, что и кому говорить. Ведь если рассказать… а вдруг они посчитают, что его лучше поймать и запереть? Может, в чём-то это и будет правильным решением, но было у меня чувство, что Алланир рассказал мне не всё. Знал он, знал, зачем нужен Безымянной. По меньшей мере догадывался, по глазам видела.
— Я его найду, — мрачно глядя в пол, пообещала Аллора. — На этот раз найду обязательно. И заставлю всё выложить.
— Постарайся, — не менее мрачно кивнула я. — И я тебе обязательно помогу… с дознанием.
— Ладно.
Мы обменялись хищными усмешками. И правда, спелись.
— А ты что будешь теперь делать?
Этого вопроса я боялась больше всего. Ведь ответ на него был, вроде бы, совершенно очевиден. Ну не могла же я просто домой сбежать! Лорина, как раз только что прошедшая по коридору мимо открытой двери, могла, а вот я — нет. Мне тут вообще недавно любезно напомнили, что формально я до сих пор невеста его высочества. И неважно, что напомнила Безымянная, сути дела это не меняло.