— Как здоровье вашего уважаемого отца, леди Аллора? — начал светскую беседу Рэймон.
— Благодарю вас, отец здоров, — в тон ему откликнулась Аль. — Есть ли хорошие новости о вашем почтенном родителе, милорд?
— К сожалению, нет. А как дела у вашей матушки?
Это был запрещённый приём. Не знаю, насколько допустимым и приличным был вопрос об отце Рэймона, наверное, скорее допустимым, чем нет. Князь Фесавир всё же до сих пор считался правителем, подданные имели право интересоваться его здоровьем. Но заговорить о матери Аль, явно зная, как обстоят дела в её семье… На миг Аллора дрогнула, поспешно опустив взгляд в тарелку, но справилась с собой и ответила:
— Уверена, у неё все прекрасно.
Я задумчиво ела суфле, пытаясь сообразить, что за нелепое представление тут разыгрывается, и с какой целью. Может, за последние дни успело случиться нечто, о чём я не знаю? Но что и когда? Я вообще слабо себе представляла, какие обстоятельства могли заставить решительную и до крайности прямую по натуре Аллору вести себя как сейчас. Политика и интриги едва ли были её стихией.
— Что ж, рад это слышать, — не поведя бровью, продолжил Рэймон. — Как вам нравится суфле? По-моему, сегодня оно особенно удалось повару.
— Насчёт сегодня вам лучше знать, милорд, — тонко улыбнулась Аллора. — А мне оно кажется просто восхитительным. Благодарю за любезное приглашение, позволившее мне получить это истинное удовольствие.
— Хватит. Зачем ты здесь?
Я подавилась кусочком, который как раз глотала, и надрывно закашлялась. Никто даже внимания на это обратить не соизволил, парочка, боюсь, сейчас не заметила бы даже моих танцев на столе, прожигая друг друга злыми взглядами.
— Хочу побеседовать с Айли. Что, нельзя? — с вызовом спросила Аллора.
— И обязательно было вваливаться именно сейчас и с таким шумом? — не скрывая раздражения, осведомился Рэймон.
— А что, тревожишься за свою репутацию?
— За твою!
— За мою уже поздно! Да и за твою, к слову, раньше надо было беспокоиться!
— На что ты намекаешь?
Я начала прикидывать, как бы пробраться к дверям и покинуть столовую. Идея попросту пролезть под столом с каждым мгновением начинала выглядеть всё более привлекательно. От того, чтобы так и сделать, причём немедленно, меня удерживало только присутствие слуг. Которым, правда, явно не меньше моего хотелось покинуть помещение.
— О, ты прекрасно знаешь, на что, — оскалилась Аллора.
— Ты не должна заявляться сюда одна! Это неприлично!
— На улице Сапожников, всего в десятке кварталов отсюда, есть весёлый дом, — неожиданно сладко пропела Аль, — Поговори о приличиях там, это обязательно оценят, поверь. А со мной не стоит.
Если принимать во внимание не смысл высказываний собеседников, а исключительно их тон и вкладываемые в слова эмоции, я бы сказала, что присутствую при выяснении отношений между супругами, прожившими в браке лет двадцать, сцепившимися из-за сущей мелочи и теперь вываливающими друг на друга накопленное за все годы взаимное раздражение.
Смысла же в произносимых словах я не видела вообще никакого. Могла лишь предполагать, что, поскольку Аллора, будучи незамужней девушкой, в самом деле не должна была являться сюда одна и без приглашения, её демонстративное пренебрежение приличиями разозлило Рэймона. Наверняка он предпочёл бы сразу высказать всё прямо, но не мог, учитывая время, место и количество свидетелей, потому вынужден был ограничиваться намёками. Но терпения хватило ненадолго.
— Ты ведёшь себя как публичная девка, — прошипел Рэймон.
— А я и есть публичная девка, помнишь? — удивительно спокойно отозвалась Аллора. — Ты, кажется, единственный в этой стране, кому удаётся об этом забывать, причём частенько. Даже и не знаю, обижаться мне или быть благодарной.
— Ты сама во всём виновата! Если бы не вела себя как сейчас…
— Конечно! — резко перебила его Аль. — В таких случаях всегда виновата женщина! Сидела бы дома взаперти, так никто бы и пальцем не тронул! Я вот не сидела — и напросилась. Зато ты у нас весь в белом с ног до головы.
— Замолчи! — рявкнул Рэймон, комкая салфетку и швыряя её куда-то в угол.