— Но возвращаться ты не хочешь? — зачем-то уточнил Рэймон.
— А тебе так хочется от меня избавиться? — усмехнулась я. — Что ж, у тебя всегда останется про запас вариант с моим убийством. Тем самым, довольно сложным способом. Вдруг да повезёт.
Выдержать нарочито весёлый тон фразы мне удалось, только к концу я от всей души жалела, что вообще заговорила об этом. Кажется, шутка оказалась самой неудачной за последнее время. Будь я сторонним наблюдателем, не слышавшим слов, а только наблюдавшим за мимикой собеседников, решила бы, что девушка заявила нечто мягко говоря оскорбительное, так на миг потемнело лицо мужчины.
— Я никогда не сделаю ничего подобного! — почти прорычал он, подскакивая и нависая надо мной.
— И не настаиваю, — испуганно пробормотала я. — Но и заставлять…
— Ты меня не заставляешь.
Резко выпрямившись, Рэймон отошёл к окну, опёрся руками о подоконник и застыл в задумчивости. Некоторое время помолчал, глядя перед собой. Я тоже не решалась заговорить, сидела тихо, как мышка.
— Просто я не могу понять, почему ты так решительно отказываешься вернуться. Что хорошего в том, чтобы оказаться навсегда связанной с тем, кого не любишь? — спросил он наконец.
Я тяжело вздохнула. Вот как такое возможно? Он уже не первый год является фактически правителем целой страны. Народ, вроде бы, не бунтует, не жалуется, даже очень всем доволен. Значит, голова на плечах иметься должна и даже временами использоваться по прямому назначению, притом не только в столовой. Но иногда… иногда возникает ощущение, что разговариваешь с ребёнком лет этак пяти, не старше.
— А чем будет лучше вернуться? — поинтересовалась я, подавив тяжёлый вздох.
— Ты же сама сказала, что король обещал устроить твоё будущее.
— Ну, обещал, — кивнула я. — И даже, полагаю, намерен своё обещание сдержать. Вот каким образом — это уже другой разговор.
— А каким образом это возможно? Разве…
Нет, пятилетний, честное слово, пятилетний. Я даже отчасти начинала понимать, за что его здесь все любят. Именно за то, что некоторые изящные решения, когда вроде бы и обещание исполнено, и приличия соблюдены, а всё равно тошно в итоге, просто не приходят ему в голову.
— Видишь ли, — перебила я, — какая штука: моё личное будущее волнует его величество примерно чуть менее, чем никак. Зато покой и порядок в приграничном баронстве его заботят весьма. Потому, устраивая мою судьбу, он в первую голову к ним и будет стремиться. Так уж вышло, что всё, чем на данный момент богат Видор, это я и есть — благородная девушка приятной внешности. Лакомый кусочек для тех, кто располагает средствами, но не может похвалиться чередой знатных предков. Так что по возвращении я всего лишь буду перепродана в другие руки. Больше тебе скажу, я даже почти наверняка знаю, в какие именно.
Чего там, спрашивается, можно было не знать? Мэтр Ребур последнее время уж очень зачастил в наши края, не упуская ни единой возможности заглянуть в замок. Отцу приходилось принимать одного из крупнейших в стране скототорговцев любезно, человек он был не из приятных, но нужный.
А ещё у этого нужного человека имелся сын. Не отрада отцовского взора, скажем прямо. Унаследовавший от почтенного родителя только фигуру, грузную уже в молодости, но не острый ум. Прослывший кутилой и выпивохой, менее всего способным со временем принять дела у стареющего родителя.
Нетрудно было догадаться, что ближайшей целью мэтра Ребура был поиск для этого самого сына племенной невесты. Чтобы, во-первых, укрепить положение семьи в обществе за счёт брака с дворянкой, а во-вторых, в ближайшее время обзавестись внуком, из которого ещё можно будет вырастить достойного преемника.
Разумеется, бедные и нетитулованные дворяне на приёмах в очереди выстраивались, желая представить дочерей отцу столь выгодного жениха, но мэтр Ребур был уже слишком богат и обласкан королевскими милостями, чтобы интересоваться сомнительно знатной беднотой. Целью его была невеста с титулом, который позволил бы его сыну и самому приобрести дворянское звание. На графинь, конечно, рассчитывать не приходилось, а вот бедных баронесс вроде меня в стране имелось немало.
Я уже прямо слышала уговоры его величества. Разумеется, Гатоний Ребур молод, недурен собой… пока, во всяком случае, обладает светскими манерами — папа позаботился об учителях, а главное — богат. Чем не жених? А уж он, король, со своей стороны поспособствует скорейшему жалованию Ребурам дворянства, чтобы девочке не пришлось покидать привычный круг. Не имей я однажды неосторожность свести с этим женихом излишне близкое знакомство, может, и согласилась бы даже.