Так уж совпало, что мы с подругами отправились на ярмарку. И там, прогуливаясь между рядами, имели несчастье стать объектом пристального внимания этого типа. Немедленно изъявившего желание угостить нас кренделями и покатать в своём экипаже. Стоило нам вежливо отклонить второе, мягко говоря не слишком пристойное предложение, как в ход пошла грубая сила. Спасло нас только вмешательство нескольких рыцарей, по счастью оказавшихся неподалёку.
Прогулка была испорчена, но, пока мы быстро покупали то, за чем, собственно, прибыли на ярмарку, нас отыскал сам мэтр Ребур и вежливо, но весьма настойчиво попросил не распространяться о случившемся. Дескать, дело молодое, выпили лишнего, зачем поднимать скандал? Тем более, он только что дал моему отцу крайне выгодную цену, но ведь может и передумать, если отношения будут испорчены.
К тому времени я уже хорошо понимала, когда стоит закрыть рот и не высовываться. Унизительно, конечно, но бывают неприятности куда пострашнее пары синяков и оскорблённого достоинства. Всё на свете имеет свою цену, даже гордость.
Раньше я даже не сомневалась, что отец откажет Ребуру и найдёт способ уговорить короля отказаться от этой мысли. Я не рассказывала о случившемся на ярмарке, но у папы и без того вряд ли имелись какие-то иллюзии. Но теперь, после поездки сюда, выбор и у него и у меня останется неширок, согласиться придётся.
— Тогда какая твоим родителям разница, останешься ты или вернёшься? — недоумённо спросил Рэймон, возвращаясь в кресло.
— Видишь ли, — невесело усмехнулась я, — при всех недостатках тот жених имеет перед тобой одно безусловное и неоспоримое преимущество. Он человек, а ты нет.
— И что тогда делать?
— Как, что? — деланно удивилась я. — Убеждать мою маму в том, что у нас большая любовь. Одно дело — вырвать дочь из грязных лап коварного демона, другое — разлучить её с возлюбленным. Мама, поверь, тоже не вчера родилась, и хорошо понимает, какие женихи ждут меня дома.
— И как ты это себе представляешь? — прищурился Рэймон.
— Весьма отчётливо, — хмыкнула я. — Тем более, тебе не впервой. Или это не ты перед всем честным народом разыгрывал страстную любовь с Аллорой?
— Мы с Аль с детства знакомы, — неуверенно заметил он. — Это накладывает отпечаток на общение, сильно упрощая задачу.
— Придётся справиться и со сложной. Или боишься сплоховать?
Поднявшись на ноги, я прошла вдоль заполненного книгами шкафа, ведя рукой по корешкам, обогнула стол, бросила беглый взгляд в окно, застыла на пару мгновений. А потом, явно неожиданно для Рэймона, задумавшегося над достойным ответом на мой провокационный вопрос, уселась ему на колени. Провела рукой по щеке, убирая за ухо выбившуюся из косы прядку, наклонилась, вдыхая пряный аромат волос, к которому примешивался еле ощутимый запах пота, тронула губами висок.
— Что ты делаешь? — выдавил Рэймон.
— Вхожу в роль пылкой влюблённой, — улыбнулась я. — Боюсь, для вящей убедительности придётся признаться матушке, сколь далеко зашли наши отношения. А то чего доброго сочтёт мои нежные чувства девичьей глупостью.
— Ты, может, для вящей убедительности ещё в постель ко мне залезешь?
— Не-ет, — с лукавой улыбкой прошептала я ему в самое ухо. — Это только после свадьбы. А то знаю я вас, мужчин. Обещать — не значит жениться, так, да?
Рэймон нервно дёрнулся, попытавшись отстраниться, но ширина кресла не давала ему достаточно пространства для манёвра, а я пустила в ход обе руки, не позволяя себя оттолкнуть. Не удержавшись от искушения подразнить ещё немного, прошлась языком по шее за ухом, тронула губами влажный след.
Пальцы нырнули в мои волосы, схватили за затылок, дёрнули на грани грубости. Губы Рэймона властно накрыли мои, заставляя приоткрыть рот, подчиняясь. Поцелуй затянулся. Испугавшись, я заёрзала, упёрлась руками в грудь мужчины, пытаясь вырваться. Не сразу, но всё-таки он отпустил меня. Почти. Теперь мы застыли нос к носу, тяжело дыша.
— Так лучше?
— Входишь в роль, — пробормотала я непослушными, пылающими губами, глядя прямо в его чуть расширенные зрачки.
Кажется, я немного заигралась. Зато убедилась более чем отчётливо, что Рэймон не такой уж ледяной. И вот сейчас, скажем прямо, настал идеальный момент для бегства. Не то чего доброго придётся матушке говорить чистую правду…
— Ладно, порепетировали и хватит. Обедать пора.
Освободившись наконец, я соскользнула на пол и на чуть дрожащих ногах медленно пошла к двери. С одной стороны, какой смысл был бояться? Случится это неделей раньше или неделей позже — нет никакой принципиальной разницы. Решение принято, я на всё согласилась, чего уж там плакать по волосам, снявши голову?