Да и в последнем разговоре с Ниром мы всё расставили по местам. Я не делала ничего за его спиной. Можно даже сказать, это было общее решение. Единственно возможное, как ни крути. Но это понимание как-то ничуть не помогало перестать чувствовать себя предательницей.
Обедать я не пошла, и ужинать тоже. Отсиживалась в своей комнате. Если угодно, то да — позорно пряталась, как нашкодивший ребёнок. Хоть и понимала, что наказания никак не избежать, выйти придётся.
Разбудила меня служанка. Принесла новое платье и долго возилась с причёской, пытаясь придать моим непослушным волосам изящную форму. Я покорно терпела, стискивая зубы и в уме проговаривая предназначенные для мамы объяснения. Да, вот так бывает. Встретила и влюбилась. Да, не человек, но зато и не жуткий старик какой-то. Между прочим, наследник, будущий великий князь, так что королевой буду. Ну, почти.
Под конец я уже толком не понимала, кого хочу убедить: маму или саму себя. Вероятно, обеих сразу. По сути ведь всё, кроме части про влюблённость, было чистой правдой. Живи да радуйся, если сможешь, конечно, отбросить одну маленькую деталь: Алланира и всё то, что меня с ним связывало.
Наведя последний лоск, девушка поклонилась и покинула комнату. И тут же на пороге возник Рэймон. Одет он сегодня был в точности как тогда, когда я впервые его увидела. Очень… величественно, хотя прежнего ошеломляющего впечатления на меня он уже не произвёл.
— Идём? — спросил он. — Леди Нардису, полагаю, уже проводили в столовую, не будем заставлять её ждать.
Я вцепилась в стул, как в последнюю надежду, внимательно посмотрела на себя в зеркало. Красивая. Более взрослая с этой высокой причёской и чуть подведёнными глазами. Платье вышито жемчугом по воротнику, ткань дорогая, даже страшно представить, насколько.
— Последний штрих.
На шею, обжигая холодом, легло ожерелье из белого металла — венок из сапфировых цветов удивительной красоты. Королевский подарок. Или не подарок, а так, надеть для вида?
— Красиво, — улыбнулась я.
— Так и думал, что тебе пойдёт.
Задать вопрос я так и не решилась. Да и какая разница? Я никогда не была особой ценительницей дорогих побрякушек. Сейчас надеть что-то подобное стоило: платье требовало, да и положение вроде как обязывало. Но вообще иметь шкатулку драгоценностей я не стремилась.
Попытавшись сделать вид, что не заметила предложенную руку, я выскочила в коридор первой и решительным шагом направилась к столовой. Манёвр не удался, Рэймон догнал меня быстро, прошипел что-то неразборчивое о том, что я веду себя как ребёнок, и дальше мы пошли под руку, не торопясь. Всю дорогу я пристыжено смотрела в пол, вынужденная признать его правоту.
При виде матери сердце рухнуло в пятки и слабо там затрепыхалось. Кажется, я побледнела, с огромным усилием выдавив из себя что-то вроде улыбки. Мама поднялась навстречу. Лицо её тоже было не назвать счастливым, но на меня она, к счастью, не смотрела. Куда больше её заинтересовал мой спутник.
— Милорд.
Лёгкая светская улыбка, церемонный реверанс, несколько летящих шагов навстречу, чтобы подать руку для предписанного этикетом поцелуя. Но сначала дождаться поклона от мужчины. Сейчас он не правитель, а она не просительница. Он жених её дочери, обязанный первым поприветствовать будущую родственницу. Я ощутила очередной укол стыда — ни за что бы не вспомнила об этом правиле…
— Леди Нардиса, рад вас приветствовать. Хорошо ли добрались?
— Благодарю, милорд, в вашей стране хорошие дороги. Айлирен.
— Матушка.
Я присела в реверансе, потом подошла для поцелуя в лоб. Всё строго по этикету, ни шагу в сторону. Потому внезапное мамино объятие застало меня врасплох. Но это можно, в комнате кроме нас только слуги — семейная встреча допускает вольности.
— Я за тебя волновалась.
— Не стоило, матушка.
Наконец-то мне удалось улыбнуться искренне. Стоило, ещё как стоило. И до сих пор стоит. Но будет лучше, если мама никогда об этом не узнает. Сейчас она выглядит бодрой и здоровой, на щеках появился настоящий румянец, но совсем ещё недавно она не вставала с постели. Не стоит её волновать.
— Прошу к столу, — ещё раз улыбнулась я. Пора привыкать к роли хозяйки.
Глава 10
Она прилегла рядом, тихо и незаметно, не шелохнув одеяла. Кровать под ней не прогнулась. Он даже глаз не стал открывать, только стиснул зубы, чтобы не вздрогнуть, когда холодная рука легла на его обнажённое плечо, чуть царапая когтями кожу.