– Это бриллианты? – спрашиваю я, разглядывая блестящую тонкую цепочку из белого золота с длинной и узкой подвеской в форме палочки, полностью покрытой блестящими белыми камешками. – Безумно красиво!
– Поможешь мне?
Она аккуратно достает свое украшение, передает мне и я застегиваю его на ее шее.
– Думаю, этого Дедушку зовут Виктор, – говорю я, глядя на сверкающую драгоценность. Вика бросает на меня продолжительный взгляд, и я замечаю, как в ее глазах блеснул хитрый огонек. – Что такое?
– Да ничего, – на выдохе говорит она, прикоснувшись тонкими пальцами к своей шее. – Твоя очередь.
Признаться честно, мне действительно любопытно, что находится внутри. Это чувство напоминает мне о детстве, когда Лара запаковывала новогодние подарки в несколько слоев бумаги и утверждала, что все это – дело рук Деда Мороза, который получил мое письмо. Я знала, что мои письма она никогда не бросала в почтовый ящик, а читала их сама, чтобы знать, какой подарок мне преподнести.
– Ладно, – шепчу себе под нос и разворачиваю серебристую бумагу.
Со странным трепетом гляжу на квадратную плоскую коробочку черного цвета, бархатную и мягкую на ощупь. Я прикасаюсь к ней так осторожно, словно ненароком могу сломать ее. Знаю, что внутри находится что-то очень дорогое и невероятно красивое, и от этого мне становится совестно.
– Ну, давай же скорее уже, Господи! – торопит меня Вика, переминаясь с ноги на ногу. – Я успею три раза родить, пока ты откроешь ее!
Медленно поднимаю крышку, затаив дыхание, и как только она издает щелчок, я замираю. На черной подушке элегантно лежат роскошные длинные серьги из белого золота, усыпанные блестящими камнями. Сложно не восхититься утонченностью и изяществом роскошных украшений, поэтому несколько секунд я пребываю в некотором потрясении.
– Они бесподобны! – восклицает Вика. – Давай примеряем!
– Нет я… Вик, я не могу, это не для меня. Здесь какая-то ошибка…
– Какая может быть ошибка, Ань? Нам оставили подарки под елкой, ведь через несколько часов Новый год! Посмотри какая красота у тебя в руках!
– Это все Виктор, да?
Вика поднимает на меня округлившиеся глаза и едва заметно кивает:
– Давай примеряем. Они ведь идеально подходят к твоему платью и прическе.
– Я не приму их. Это уже слишком! Сначала наряды эти дорогущие, потом серьги… Я согласна, Виктор о-о-очень внимательный и заботливый мужчина, который может позволить себе такие подарки, но мне-то с чего их дарить? И эти серьги для тебя, я уверена!
Вика тяжело и нервно вздыхает, ставит руки в боки и поджимает губы:
– Поговорим об этом позже, ладно? А теперь хватит ломаться и давай цепляй их уже на свои уши!
Она снимает серьги с подушки и подходит ко мне сбоку. Я отстегиваю свои маленькие «гвоздики» с крошечным бриллиантом, которые подарила мне Лара на двадцатилетие. Нервно сжимаю их в ладони, пока Вика защелкивает новые.
– Тяжелые, – говорю я, когда подруга переходит на другую сторону.
– А ты как хотела. Красота требует жертв.
– В который раз думаю, что попала в сказку про Золушку. Ты моя фея, а Виктор – твой слуга.
Мы смеемся.
– И как тебе в этой сказке, нравится?
– А кому это может не понравится?– улыбаюсь я. – Но есть один минус – после полуночи я вновь превращусь в серую мышку-Аню из Екатеринбурга. Но ведь это же нормально. В сказке все именно так.
Вика опускает руки и заглядывает мне в глаза:
– А с чего ты взяла, что после полуночи все изменится? Вдруг твоя сказка будет продолжаться еще очень и очень долго.
Я улыбаюсь и ничего не отвечаю. Странный разговор как и сама атмосфера. Маленькая Аня внутри меня радуется новогоднему волшебству, сказочным нарядам и невероятным подаркам, а взрослая искоса смотрит на нее и неодобрительно качает головой.
Даже пальцем у виска покрутила.
ГЛАВА 20
Мы едем в машине Виктора по широкой и расчищенной от снега дороге. Я смотрю в окно на сверкающие здания, украшенные к новогодним праздникам, на людей, спешащих, должно быть, в гости к родственникам и друзьям.
Интересно, что бы я делала в эту минуту, если бы по-прежнему была администратором в «Снежных холмах»? Сидела бы за стойкой и улыбалась нарядным гостям, скрывающимся за дверями ресторана. А потом, когда куранты пробили бы двенадцать часов, я бы выскочила на улицу вместе со всеми и любовалась красочным салютом в черном и таком морозном небе.
Тихо вздыхаю и перевожу взгляд на Вику. Она сидит на переднем пассажирском сиденье. Одной рукой Виктор держит руль, а другой нежно придерживает ее ладонь. Вижу, как его пальцы едва заметно поглаживают ее светлую кожу, и в голове тут же возникает Кирилл. Я помню его мягкие и аккуратные прикосновения, настойчивые поцелуи, взрывающие во мне тысячи бомб. Кажется, в тот момент я была по-настоящему счастлива.