И бла-бла-бла.
Хороший человек. Ага, как же.
* * *
– Нет! Нет! И еще раз – НЕТ! – говорит Вероника, мотая головой. – Не убирай волосы. Это же бар! Там нужно копной трясти, это одно из правил!
Я лишь улыбаюсь.
– Господи, ты каждый день ходишь с пучком на голове, дай же волосам отдохнуть от шпилек в конце то концов. Распусти свою шевелюру, тряхни головой и наслаждайся легкостью. Прости, но с хвостиком ты похожа на студентку.
– И что же в этом плохого?
Вероника игриво поднимает бровь и принимается натягивать узкие черные джинсы.
– В этом нет ничего плохого, это очень сексуально. Просто с распущенными волосами ты выглядишь совершенно по-другому. Милой, но в тоже время с капелькой остроты. Перчинка такая, ух!
О, перчинка, значит.
– Давай-давай, не зли меня!
Громко вздыхаю. Вика точно такая же. Упертая и настырная. Нехотя стягиваю черную резинку с волос, и они тут же рассыпаются на плечах. Для выхода «в свет» выбираю черные джинсы и теплый кашемировый свитер цвета слоновой кости. И как мне кажется, благодаря распущенным волосам мой образ получился нежнее. Где она там перчинку увидела?
Далее, эта требовательная особа заставляет меня сделать глаза чуть ярче и кладет передо мной небольшую квадратную палетку с тенями. Выбираю темно-серый цвет и легонько наношу его пушистой кисточкой на веки.
– У тебя очень красивые глаза. – Вероника стоит напротив меня и внимательно рассматривает мой макияж. – Такие яркие. Мамины или папины?
– Не поняла?
– Цвет глаз достался тебе от мамы или папы? У меня точно папины. Даже форма одинаковая. Я только сейчас заметила, что они у тебя такого насыщенного зеленого цвета, без всякой примеси. Яркие!
– Понятия не имею, – пожимаю плечами и складываю всю косметику на столе в небольшую темно-коричневую сумочку. – Может, у них обоих были зеленые глаза. Я этого не знаю, если честно.
Вероника прочищает горло и с заметной жалостью глядит на меня:
– Ой…Ань, прости, я, наверное, сказала что-то не то. У меня часто такое бывает…
– Все хорошо, ты чего? Я действительно не знаю таких простых вещей, потому что никогда не видела своих родителей.
– О…
– Мама умерла, когда родила меня, а отец просто никогда не появлялся. Меня вырастила тетя, мамина сестра. Она говорила, что они были похожи, но судя по нескольким фотографиям, ничего общего между ними не было. По крайней мере, я не находила.
– А-а, – грустно произносит Вероника и медленно опускает печальный взгляд.
– Эй? Только не говори, что у тебя исчезло настроение! Гляди, я волосы распустила, глаза накрасила – все как ты хотела!
Прохожу мимо нее и демонстративно откидываю назад густую копну, как делают красотки в голливудских фильмах. На ее лице тут же появляется улыбка, и мы обе, как маленькие девочки, начинаем кривляться перед зеркалом в прихожей, изображая топ-моделей перед камерами.
– Туда долго идти? – спрашиваю я, когда мы выходим из нашего номера. – Погодка-то сегодня не для длительных прогулок.
– Минут пятнадцать. Не бойся, я с тобой! Замерзнуть тебе не дам!
В холле нас встречает Светлана Ивановна с красными от мороза щеками и мокрым волосами на лбу.
– И куда это вы собрались такие красивые? Надеюсь, оделись тепло?
– Тепло-тепло! Не переживайте! – звонко отвечает Вероника, а я поддакиваю. – Молодые, красивые и свободные девушки идут развлекаться! Пойдемте с нами, хватит уже работать! Найдем вам молоденького жеребца, чтобы холодными ночами согревал постель.
Женщина заливисто смеется, а я отчего-то краснею до самых ушей.
– На кой он мне сдался? Вы там смотрите осторожно! На улице очень холодно. Небось, в «Черный ястреб» идете?
– Так точно! – бодро отвечает Вероника. – А вы чего на улице делали?
– Шла пешком от центра. Мой снегоход на ремонте, ремень слетел! Понятия не имею, что оно такое, серьезно или нет, я ведь женщина, в конце концов. Очень надеюсь, что завтра мне его вернут. А то уж запыхалась совсем.
– Уж вам-то могли бы и на время другой дать! – говорит Вероника, недовольно закатив глаза.
– И не говори! И не говори! – подхватывает Светлана Ивановна и по-доброму улыбается, разглядывая нас. – Ладно, девочки, бегите, да поскорее, чтобы не замерзнуть. Может кто-то из наших мальчишек будет пустым ехать да и подвезет вас.
Но ее словам не суждено было сбыться. Мороз стал еще крепче, температура опустилась до минус тридцати шести градусов. Мои ресницы за двадцать минут быстрого шага превратились в ледышки, и я с ужасом представила, как тушь потечет по моему лицу стоит мне только зайти в теплое помещение.
По дороге к нам присоединяются еще три девчонки, которых знает Вероника. Она знакомит нас, но спустя пару минут я напрочь забываю их имена, потому что все, о чем могу думать – замерзшие ресницы и собачий холод, который сковывает мои колени и пальцы рук.