Бармен ставит перед нами напитки, и Паша расплачивается, демонстративно громко заявив, что сдачи ему не надо.
– А ведь я так не хотел сюда ехать, если честно. Слава богу, что так и не нашлось причины остаться в городе.
– Рада, что тебе здесь нравится.
Он усмехается:
– Ань, я ведь рад не тому, что имею возможность поморозить свой зад, прости за выражение. Я действительно счастлив, что вновь встретил тебя. Как будто это второй шанс.
Мне хочется принять горячий душ и потереть себя грубой мочалкой. Как будто его слова вонючей грязью отпечатываются на моем теле.
Не хочу ничего говорить и беру стакан с коктейлем. Медленно тяну жидкость из трубочки и смотрю как с каждым глотком ее становится все меньше и меньше.
– Скажи мне, как ты сейчас? Тебе стало легче после всего?
Что-то взрывается во мне. Я нервно усмехаюсь и бросаю на него нетерпеливый взгляд. Не знаю, сколько он выпил до того, как подойти ко мне, и алкоголь ли сделал его таким болваном. Если он полагает, что наша встреча не случайна и является своего рода знаком для него, чтобы все вернуть, то он крупно ошибается.
– Что ты имеешь в виду под словом «легче»?
Он явно удивлен моим словам. Брови подскакивают, а синие глаза полны надежды на непринужденный разговор.
Внезапно музыка стихает и весь зал погружается в непрерываемый галдеж. Кто-то смеется, кто-то пытается что-то доказать своему собеседнику, а кто-то просто сидит за стойкой в полном одиночестве и наблюдает за всеми.
– Ребят, извините, технические неполадки! – говорит звонкий мужской голос в микрофон. – Через пару минут танцы продолжатся!
Несколько девушек за стойкой радостно выкрикивают и, смеясь, чокаются фужерами на тонких ножках.
– Ну, я просто хотел узнать, оправилась ли ты после…После случившегося. Стало ли тебе легче? Год ведь прошел, кажется, да?
Я не просто злюсь, слыша его бесцеремонный тон. Меня окутывает слепая ярость. Кончики пальцев больно покалывают, а в висках только и слышно громкую барабанную дробь. Хочу наорать на него, вылить остатки коктейля в лицо, но понимаю, что не следует привлекать всеобщее внимание, ведь я – сотрудник курорта. Именно я регистрирую гостей, и некоторые из них находятся сейчас здесь. Точно так же, как и мой начальник.
– То есть, я думаю, что за это время ты должна была успокоиться и прийти в себя, разве не так?
Он издевается, да?
Выпиваю свой коктейль и отодвигаю пустой стакан в сторону.
– Тебя действительно так это интересует?
– Конечно! Если честно, я всегда беспокоился о тебе. Просто не решался позвонить. Я трус, знаю. Но сейчас, когда мы встретились, я…
Не даю ему закончить очередной словестный понос и начинаю смеяться. Гляжу, как он смотрит на меня непонимающими глазами, точно я спятила, и вновь хохочу. Прячу лицо, оно горит от выпитых коктейлей, от злости и обиды и, наверное, от того, как человек с квадратным лицом и непроницаемым взглядом следит за каждым моим движением.
Как же мне все это надоело.
Как же эти оба мне осточертели!
– Аня, в чем дело?
– Паш, прекрати называть мое имя, ладно? – не выдерживаю я. – Оно слишком красивое, чтобы ТЫ его говорил вслух!
Забрасываю тонкую лямку сумки через плечо и намереваюсь встать и уйти подальше от этого места и людей, заставляющих меня нервничать, бояться и злиться, но Паша ловко хватается за мою кисть и придавливает ее к стойке.
– Постой, я же извинился перед тобой. Я признаю, что был не прав. Я был не прав, Ань!
– Хорошо. Я рада, что ты понял это. А теперь – отвали.
– И все? Ты просто «рада»? Пытаюсь отношения наладить, и так к тебе, и эдак, а ты, черт возьми, грубишь мне!
– К чему этот бессмысленный разговор? Отпусти меня!
В его синих глазах читается обида, злость и недоумение. Он пьян, и считает, что ему все по плечу. Глядя на него, меня не сковывает страх. Только гадко становится на душе.
– Знаю, что ты думала обо мне. Мечтала. Смотрела на экран своего мобильника, в надежде, что я позвоню. Или напишу сообщение, в котором буду извиняться за то, что ушел. И вот, я перед тобой! Извиняюсь сейчас, но только потому, что ты считаешь это нужным! Я не изменил тебе, не обманул, а просто решил оставить тебя на время. Чтобы ты успокоилась, привела свои мысли в порядок. Ведь ты же словно одурела, Ань. Не разговаривала, не обращала внимания на меня, как будто я не существовал вовсе!
Его прорвало словно плотину. Он сжимает мою руку крепче всякий раз, когда я пытаюсь ею пошевелить. Едкий парфюм врезается в мой нос сильнее, чем запах виски изо рта. Музыки по-прежнему нет, но я успокаиваю себя, что из-за гула и чужих разговоров – наш с ним никому не слышно.