– Ты даже не знаешь куда идти.
Устало поднимаю на него глаза и замечаю на себе напряженный взгляд.
– Все равно. Лишь бы отсюда подальше.
Мы долго смотрим друг на друга, и я вдруг понимаю, что впервые нахожусь к нему настолько близко. Вижу пушистые темные ресницы, обрамляющие серые глаза, тонкий косой шрам на брови, разделяющий ее на две половинки и привлекательную горизонтальную складку на подбородке. Не замечала ее прежде, а ведь именно она смягчает его суровый образ. Вот же несправедливость! У него красивое лицо, по-настоящему мужское и уверенное. Но человек он, увы, просто несносный.
– Подожди две минуты и я отвезу тебя.
– Надо же! Так значит, это твой новый парень?
Оказывается я ошибалась. Меня – уставшую и сонную – можно растормошить в один миг, если поместить в одну комнату моего бывшего, который заметно перебрал и с трудом стоит на ногах, начальника с тяжелым характером и необъяснимой вредностью, и меня – человека, отказывающегося понимать, какого черта они оба свалились сюда сегодня со своими тараканами.
Паша нагло вваливается в комнату, нарочно задев плечом Кирилла. Он с насмешкой смотрит на нас обоих, скрещивает руки на груди и громко цокает:
– Ну, кто бы мог подумать, что у тебя хватит духу так скоро закрутить шашни с другим! Ты реально удивляешь меня с каждой нашей встречей. Аня, она же такая правильная, такая верная и милая девушка, – кривляясь, говорит он писклявым голосом, – видели бы тебя мои друзья сейчас! Они ведь мне не поверят, когда я расскажу им.
– Замолчи, пожалуйста, – говорю я сквозь зубы.
– Какая же ты эгоистка! – смеется он, хлопнув в ладоши. – Я к ней со всей душой, с открытым сердцем, а она тут с другим шуры-муры крутит.
Он громко смеется, и этот звук режет уши.
– Убирайся отсюда…
– Думаю, сделать это будет весьма проблематично, ведь я – гость этого чудного места, – кричит он мне в лицо. – А ты – сотрудник. Ты прислуга для меня. И будешь делать все, что я тебе скажу. Уверен, ты не хочешь, чтобы я жаловался, ведь, насколько знаю, это твоя первая работа за прошедший год, разве не так? Что, если из-за недовольного гостя тебя уволят, а?
Стыд накрывает меня, сдавливает виски, тяжелым грузом ложится на плечи. Мне хочется реветь, орать и бить стены. Я определенно не вынесу эту ночь…
Мои руки трясутся, и я закрываю ими лицо. Ногтями больно впиваюсь в лоб и знаю, что там останутся бардовые полоски.
«Один, два, три, четыре…»
– Пошел отсюда.
Боже, я забыла о нем. Он здесь, рядом с нами и слышал каждое слово Паши.
– Я сказал – пошел вон.
Даже сейчас от низкого голоса по спине пробегают мурашки, словно каждая буква, выцарапывается на коже иголкой.
– Ох, надо же! Защитник! – выкрикивает Паша пьяным голосом. – Не ты ли помогаешь ей налаживать жизнь, а? Что ж, скатертью дорога! Знаешь, ты меня вообще не устраивала! Нигде! В окружении моих друзей – ты серая мышь, да и мои родители считали, что ты меня не достойна! А в постели с тобой хотелось просто застрелиться, ей-богу! Эй! Убери свои руки! Пошел ты!
Распахиваю глаза и замираю от негодования. Схватив Пашу за воротник джемпера, Кирилл с силой выталкивает его за дверь и тот явно падает – слышится грохот. Отсюда мне уже никого не видно, но слышу, как Паша кричит и просит оставить его в покое. До сегодняшнего дня я бы кинулась ему на помощь просто потому, что не считаю рукоприкладство решением проблем. Но сейчас мне все равно, будет ли у него сломана челюсть или нос.
– Стой! Стой! Я ухожу! Ухожу! Чего вылупились, идиоты?
Через несколько секунд Кирилл возвращается в комнату и задумчиво закрывает дверь на щеколду. Мои мысли спутались. Надеюсь, все это – слишком продолжительный сон, иначе мне сложно объяснить то, что сейчас случилось.
Мы молчим. За дверью слышится шорох и трескучие голоса. Кирилл внимательно и напряженно глядит на меня, точно ждет чего-то.
Благодарности? За то что выпер отсюда моего буйного «ухажера»?
– Допевай чай. Я отвезу тебя.
– Не стоит. Сама доберусь. И хватит уже мной командовать! – взрываюсь я.
Шмыгаю носом и натягиваю шапку. Бросаю на него недовольный взгляд и замечаю странный блеск в серых глазах, который прежде не замечала. Вообще, я многому не придавала значения в его внешности, и это не удивительно. Он словно хамелеон, меняющий свою окраску.
– В таком случае, смотри на указатели, – холодно говорит он и пулей вылетает из комнаты.
ГЛАВА 10
Ввалившись в номер, словно отколовшийся кусок айсберга, я с трудом защелкиваю дверной замок. Пальцы окоченели так, что не могу даже разогнуть их. Свой нос я вообще не чувствую.