«Надеюсь, тебе здесь будет удобно».
О, да, мне очень удобно. Не хочу просыпаться, но яркие полоски света падают на лицо, задевая ресницы. Я вновь открываю глаза и с трудом прочищаю горло, что тут же отзывается во мне острой болью. Пытаюсь глотнуть, но внутри как будто ножи.
Мечтая о глотке горячего чая, я не спеша обвожу небольшую комнату сонным взглядом и шмыгаю носом, нарушая умиротворяющую тишину. Эта спальня похожа на ту, что была в домике у Владимира Павловича, где мне довелось провести первую ночь в «Снежных холмах».
Отлично помню, что произошло накануне, но после долгого сна все становится как будто неживым и серым, словно мне все это только приснилось.
За приоткрытой дверью слышатся шаги, и я невольно натягиваю одеяло до самого подбородка. Внезапно, в голове проносится неприятная мыслишка, и я рассеянно провожу рукой по груди и бедрам, словно могла лишиться своих единственных округлостей.
Когда мои глаза расширяются от ужаса, ведь ничего кроме нижнего белья на мне нет, дверь осторожно открывается, заставляя меня замереть. Моя ладонь так и остается лежать на груди, и по мере того, как высокий мужчина в серых спортивных штанах и черной футболке медленно заходит в комнату, она все сильнее сжимает ее.
– Привет, – говорит он мне тихим и непривычно рассеянным голосом.
– Привет, – отвечаю я шепотом и морщусь от боли в горле. Натягиваю одеяло, боясь, что хоть какая-нибудь частичка моего тела будет ему видна.
О, господи…
– Как ты?
– Нормально.
Если не считать того, что именно он раздевал меня. Еще что-то под нос бубнил себе.
Какой позор.
Замечаю, как яркие полоски света падают на его подбородок, широкие плечи и крепкие руки, на которых явственно вычерчиваются дорожки вен. Да ему бы с таким подтянутым телом в рекламных роликах какого-нибудь спортивного магазина сниматься.
– Тебе нужно поесть и выпить лекарство. Через пару минут принесу завтрак. Точнее, обед.
–…Что? Который час? – бубню я себе под нос, уводя взгляд в сторону. Надеюсь, он не заметил, как я пялилась на его руки, иначе… Боже, он вчера чуть не убил меня, а я тут решила поглазеть на него! Совсем чокнулась, да? Но отчего-то снова поднимаю на него глаза, в надежде, что он смотрит куда-нибудь в сторону, и замечаю внимательный взгляд на моем оголившемся плече. Тут же прячу руку обратно под одеяло и укоризненно спрашиваю: —Почему ты не разбудил меня? Уже полдня прошло!
Лучшая защита это нападение, верно?
Но мужчина молчит, занимаясь, по-видимому, изучением моего лица, что несказанно начинает меня раздражать. Едва я намереваюсь повторить свой вопрос, как он тихо, но с заметным скрипом в голосе говорит:
– Принесу обед.
Когда закрывает дверь, оставив меня в полнейшем недоумении, я недовольно хмурюсь и подскакиваю с кровати. Хватаю свой свитер, что висит на спинке стула с широкими темными подлокотниками, и в панике пытаюсь найти свои джинсы.
Нервно кусаю изгиб указательного пальца и пробегаю глазами по светло-коричневым стенам, остановив взгляд на темной стеклянной двери, справа от кровати. Но тут в дверь стучат, и я пулей запрыгиваю обратно в постель, укрыв одеялом ноги.
Не дождавшись моего ответа, мужчина заходит в комнату, держа в руках небольшой деревянный поднос на коротких ножках.
– Здесь бульон и чай с мятой. Вот таблетки. Выпей их, как все съешь.
И снова этот приказной тон, что так действует мне на нервы. Такое чувство, что я насильно заставляю его все это делать!
– Где мои джинсы? – спрашиваю хмуро, не обращая внимания на его «командирскую заботу».
– В стирке. Ешь, пока горячее.
Аккуратно ставит поднос на край кровати, чтобы я могла без труда до него дотянуться.
– Я не просила бросать мои джинсы в стирку. Верни их мне.
– Они еще мокрые. Ешь суп.
Молча сделав несколько шагов к той самой стеклянной двери, мужчина открывает ее и внутри тут же загорается мягкий желтый свет. Сквозь темное стекло вижу его силуэт, но совершенно не понимаю, чем он там занимается.
А тем временем мой желудок напоминает о себе неприятным спазмом. Аромат горячего бульона проникает в мой нос, и живот тут же начинает нервно бурчать, выпрашивая еды. Опускаю голодный взгляд на поднос, и увидев маленькую стеклянную миску с сухариками для легкого супа, я едва не давлюсь собственной слюной.
Как же сложно изображать недовольство, когда хочется есть!