– К этому невозможно подготовиться.
Уверенность в его твердом голосе настораживает меня. Прижимаю к себе колени и неотрывно гляжу в одну точку.
– Даже если бы она болела долгие месяцы, и ты точно знала, каков будет итог – все равно не смогла бы свыкнуться с утратой. Уж лучше внезапно, чем бесконечно вариться в одном и том же дерьме, наблюдая за неизбежным.
Не знаю, что сказать в ответ, хотя абсолютно не согласна с его мнением.
– Чем я напугал тебя вчера?
Несколько раз моргаю, удивляясь быстрой перемене в его тоне:
– Смеешься? – Он молчит, ожидая ответ, а я недовольно закатываю глаза и складываю руки на груди. – Ты сказал, что пристегнешь меня к батарее, или бросишь в холодный подвал. Этого недостаточно?
– Я же шутил.
– Привез меня черт знает куда.
– Ты чувствовала себя ужасно, а у меня было лекарство, – тут же объясняет он, и отчего-то его оправдывающийся тон заставляет меня улыбаться. – Разве у тебя есть аптечка?
– Нет, но…
– Вот и все, – отрезает он, а я поджимаю губы, совершенно сбитая с толку переменами его настроения.
Опять молчим, и за эти несколько минут я пару раз пытаюсь набраться храбрости и выяснить, какого черта он ведет себя как настоящий придурок.
Сначала искренне сопереживает мне, а уже через пару секунд поражает своей резкостью и грубым тоном.
– Как ты справляешься с этим…приступом самостоятельно? – вдруг спрашивает он обеспокоенным голосом.
– Вчера он случился впервые за последние месяцев семь. Я думала, что больше этот кошмар никогда не повторится, но ошиблась.
И снова тишина.
– Аня?
–…Да?
– Как ты себя чувствуешь? Сейчас. Ты что, смеешься?
Вообще-то я всего лишь недовольно хмыкнула.
– Я просто поражаюсь… Неважно. Все в порядке.
– Поражаешься чему?
Нервно улыбаюсь, проведя пальцем по носу и, выдохнув, объясняю:
– Ты очень странный. То есть… Наверное, не секрет, что иногда я очень боюсь тебя. Потому что ты… Смотришь на меня так свирепо, как будто я, – нервно усмехаюсь, сворачивая низ свитера. Будь здесь коробка со скрепками, я бы уже по третьему кругу их собирала. – Как будто я всю жизнь тебе испоганила.
Тишина длится очень долго, и я уже жалею, что сказала ему правду такими простыми словами. Стоило, наверное, как-то завуалировать мои глупые предположения, но сейчас я как будто на исповеди.
Да, иногда мне действительно становится не по себе, когда он либо звонит с очередными невыполнимыми заданиями, либо впивается в меня леденящими глазами. Разве я не могу высказать свои переживания?
Бросаю раздражительный взгляд на большой белый бойлер, прикрепленный к стене, и на выдохе объясняю:
– Я действительно отправляла сюда ремонтника, и он заверил меня, что все сделал.
– Ты не открываешь дверь, потому что боишься меня?
Мне кажется, или в его голосе отчетливо слышится глубокое разочарование?
–…Есть такое.
– Я ничего не сделаю тебе.
Обескураженная его несомненно опечаленным тоном, я судорожно пробегаю глазами по блестящей плитке на полу и спрашиваю первое, что приходит в голову:
– От чего ты такой?
– Какой «такой»?
– Ты можешь улыбнуться, но тут же прибить убийственным взглядом, словно я надоедливая муха. Тебе как будто…
– Что?
Прочищаю горло:
– Как будто тебе нельзя быть хорошим. Я имею в виду добрым и…все такое.
Боже, я сказала это вслух?
Детский сад.
– Вот скажи мне, ты винишь водителя автобуса в смерти своей тети? Хотела бы отомстить ему?
Господи, разговаривать с ним все равно что мчаться по извилистой дороге с резкими и затяжными поворотами!
– Странный вопрос…
– А ты подумай.
– Мм… Ну, водитель автобуса не был виноват, там другое… Неважно. Если бы не мое существование, все было бы иначе, – честно отвечаю я. – Моя мама не умерла бы, когда рожала меня, тетя бы вышла замуж за любимого человека, родила бы собственных детей и жила долго и счастливо, вместо того, чтобы потратить свою жизнь на племянницу и погибнуть, возвращаясь с работы домой. А ты бы отомстил за смерть того, кто был тебе дорог?
Что-то жуткое чувствуется в моих словах и я невольно обнимаю себя за плечи. Странная тема для разговора.
Да и вообще, черт возьми, все это странно!
– Я посвятил этому свою жизнь, – вдруг отвечает он уверенным голосом. И спустя несколько секунд тихо добавляет: – Но в последнее время мне кажется, что я все делаю неправильно. Как будто, где-то ошибся, но где – понятия не имею.
Молчу, тронутая его словами. Знаю, они даются ему с трудом и все же он делится со мной собственными переживаниями. И пускай, я понятия не имею, что произошло в его жизни, но точно знаю, что он говорит правду.