Кто бы мог подумать, что находясь в месте, где мне совершенно не хочется быть, я лишусь инстинкта самосохранения. Точнее, человек, что удерживает меня здесь, больше не внушает страх, тревогу и даже отчаяние! Неужели, я смогла перебороть этот горький микс? Ну, действительно, разве пару недель назад я бы решилась тайком улизнуть из теплого дома, чтобы поморозить свою пятую точку? И все для того, чтобы убежать от одного сумасшедшего грубияна, у которого в голове творится настоящий кавардак!
Нет.
Абсолютное нет.
Безусловное нет.
Я ведь трусиха еще та!
А теперь лежу в чужой постели, с подозрительным спокойствием осознавая, что странный тип за дверью в любую секунду может заявиться в комнату и сказануть что-то такое, чего я, конечно же, не пойму, потому что, черт возьми, невероятно устала от его бессмысленного бреда!
По крайней мере я не в холодном подвале, верно?
Раздается один громкий и мощный стук в дверь. Подпрыгиваю от неожиданности и сажусь на кровати поудобнее, набираясь сил для очередного выплеска ахинеи.
– Пойдем чай пить.
Я сижу, сложив руки на груди в знак протеста.
– Вставай. – Стоит в дверях и недовольно пялится на меня. – Оглохла?
– Кажется, я все поняла.
– Правда?
Он что, усмехается?
– В детстве у тебя просто не было собаки, о которой ты мечтал, верно? Так вот, если вдруг ты не знаешь, как она выглядит, я тебе расскажу. Это животное на четырех лапах и с хвостом. Нос постоянно мокрый, ушки торчат и она не разговаривает, а лает. Вот так: гав-гав! А теперь скажи, ты видишь у меня хвост? Четыре лапы? Мокрый нос?
– Умом тронулась?
– Не хочется тебя расстраивать, но придется. Я – не собака, ясно?! И не собираюсь выполнять твои команды!
Несколько секунд он молчит, наблюдая за мной точно за каким-нибудь занимательным опытом на уроке химии, а потом на его хмуром лице появляется ленивая улыбка, приводя меня в полнейшее замешательство.
Бог мой, он умеет улыбаться! Да еще так сексуально и раскованно, что у меня глаза на лоб лезут.
– Хочу тебя огорчить, но у меня была собака. Даже две. И я знаю, что это животное из себя представляет. Оно преданное, послушное и самое важное – рассудительное. При должной дрессировке и воспитании, разумеется. А ты всего этого абсолютно лишена. И нет, я не сравниваю тебя с собакой, расслабься. Это сделала ты, а у меня и в мыслях такого не было.
– Уйди отсюда! – бросаю я, закипая от злости. – Ты просто хам и грубиян!
– Это синонимы, – спокойно констатирует он, сложив руки на груди. – В школе бы тебе за это замечание сделали.
Ему уже видно, как мои закипающие от гнева мозги готовы вылезти наружу?
– Спрошу еще раз: что тебе надо от меня?
– Чтобы ты поднялась и прошла на кухню. Я заварил чай. Очень вкусный.
– Ладно… Хорошо. – Мои приступы паники плавно сменяются приступами гнева. – Ты садист?
– Вроде бы нет.
– Вроде бы… Ладно. Мм, тебе просто нравится иметь власть над другими людьми, да? Тебя это заводит?
Он вальяжно опирается плечом о дверной проем и с нескрываемой насмешкой смотрит на меня:
– Есть в этом что-то пикантное, согласен.
– Мм… Здорово. Знаешь, есть люди, которым нравится находиться во власти другого человека, ты попробуй поискать единомышленников в Интернете. Уверена, кого-то да найдешь.
Идиот.
Идиот.
Идиот!
– Я вообще-то пробовал, но они там какие-то сумасшедшие все.
– А-а. Ну так, ты ведь им не уступаешь в этом.
Замечаю, как темнеет его взгляд, но нисколько не жалею о своих словах. Да это же просто праздник какой-то! Я не боюсь говорить этому извергу все, что думаю о нем! Даже несмотря на то, что могу лишиться работы!
А быть может у меня ее уже нет.
– Я очень мстительный, Аня.
Прочищаю горло, отчетливо слыша в его тихом тоне угрозу.
Ну же, смелость, расправь плечи и сказани что-нибудь эдакое!
– Ты была послушным ребенком? – вдруг спрашивает он, лениво заходя в комнату.
– Ч… Чего?
– Ты сказала, что с пеленок тебя воспитывала тетя, так ты была послушным ребенком?
Сбитая с толку, наблюдаю за его неспешным перемещением по комнате. Словно пантера, загоняющая свою жертву в ловушку.
–…При чем здесь это?
– Советую тебе ответить.
– А то – что?! – взрываюсь я, впиваясь в него ослепленными злобой глазами. – Уволишь меня? Валяй! К черту!
– Нет, зачем мне это? – нарочито спокойным тоном отвечает он. – Я просто возьму… А-а, нет. Лучше промолчу. Не хочу, чтобы тебе снова стало плохо, как тогда.