Подхожу к стене, разделяющей наши в Вероникой зоны и, сложив руки на груди, разворачиваюсь к Кириллу.
– Все слишком сложно. Просто не приходи, – натянуто говорит он. – Ты будешь…Ты будешь лишней.
Его глаза смотрят куда-то вниз и бегают словно за солнечным зайчиком. А я же пытаюсь разгадать его мысли и понять, почему он такой переменчивый. Но с горечью осознаю, что ничего не знаю об этом человеке, кроме того, что он отличный мастер перевоплощений. Сначала злой, потом добрый, опять злой, а после нежный…
И вот снова я вспоминаю наш поцелуй.
Как же сложно быть женщиной!
– Я очень устала, прошу тебя, уходи, – говорю я, сев на край кровати. Обнимаю себя за плечи и стараюсь не смотреть на него. До чего же все запутанно!
– Ты должна пообещать мне, что не…
– Я ничего тебе не должна, – перебиваю я, повернув к нему голову. – Ты пришел сюда только за этим? Сказать мне, что я буду лишней? Думаешь, я настолько тупа, что сама этого не понимаю?
Он заметно хмурится, потом медленно опирается спиной о входную дверь и задумчиво смотрит себе под ноги. Несколько секунд даже не моргает, а я сижу на кровати и жду, когда же он либо выйдет из комнаты и оставит меня в покое, либо попытается все объяснить. И отчего-то мне очень хочется, чтобы он выбрал последний вариант.
– Я не хотел обидеть тебя, – тихо говорит он, по-прежнему глядя в пол, словно провинившийся ребенок. – То есть… Этим я только и занимался… – коротко хмыкает, проведя рукой по коротким волосам. – Просто, я хочу начать все сначала.
Нервно прочищаю горло:
– Что именно?
Уголки его губ едва заметно приподнимаются, словно он разговаривает сам с собой и забавляется собственным мыслям.
– Наше знакомство.
Сказав это настолько тихо, что мне едва удается разобрать слова, Кирилл не спеша выходит из комнаты и предусмотрительно закрывает за собой дверь. Поглотившую меня тишину нарушают лишь слабые звуки телевизора, транслирующего вечерний выпуск новостей. Еще несколько секунд я неподвижно сижу на краю кровати, едва не скатившись на пол, и смотрю на дверь, в надежде, что она откроется и человек-загадка снова окажется на пороге.
Что он имел в виду?
Начать наше знакомство сначала? Это как?
Господи, он ведь чокнутый! Зачем я ломаю мозг над очередной его бессмысленной выходкой?
Решительно подхожу к двери и закрываю ее на замок. Снова эти дурацкие и непонятные закидоны! Довольно уже! Хватило на прошлой недели этой ереси.
Но спустя пару минут мое раздражение машет мне рукой, и я устало опираюсь лбом о дверь. Охваченная глупой романтикой, прикасаюсь кончиками пальцев к деревянной поверхности. Несколько минут назад он был здесь. Задумчиво глядел в пол и сказал нечто такое, от чего у меня до сих пор творится настоящий хаос в голове.
Может, он все еще за дверью? Тут же распахиваю ее и как полнейшая дура натыкаюсь на проходящих мимо двоих мужчин, бросивших на меня удивленные взгляды. Вновь запираюсь в комнате, опускаю жалюзи и выключаю кругом свет. Зону кухни освещает лишь телевизор.
Падаю на кровать и закутываюсь в одеяло. Пытаюсь спрятаться от мыслей о человеке, что своей непредсказуемостью сводит меня с ума, но все тщетно.
«Ты будешь лишней».
Я знаю, что это значит. В десять лет меня впервые посетила эта печальная мысль.
Это был жаркий летний день, большую часть которого я провела на даче у подруги Лары. Поводом стал день рождения ее дочери, моей ровесницы – хвастуньи с длинными белоснежными волосами и огромными ресницами, которые заворачивались так сильно, что казалось врастали обратно. Она мне никогда не нравилась, но Лара не могла отказать в приглашении, и я была вынуждена отправиться на праздник вместе с ней. Девочек было много, но ни с кем из них я не могла найти общий язык, поскольку все они были точной копией именинницы – избалованные и хвастливые кикиморы, то и дело собирающиеся возле большого зеркала с мамиными помадами. Они постоянно шептались, когда я проходила мимо и бросали недовольные взгляды, когда взрослые просили меня принять участие в фотосессии.
«Это твоя мама?» – спрашивали они меня, хихикая и кивая в сторону Лары.
«Я слышала, что у тебя нет родителей!» – говорила именинница надменным тоном.
«Ты приемная?! Ничего себе!»
«Тебя что, настоящие родители обижали?»
«У одной моей подружки есть подружка, которую удочерили другие люди. Она говорила, что ее настоящие родители тушили сигареты об ее руки! Тебе тоже так делали?»