Неожиданно по полу проносится сильный сквозняк, и входная дверь громко захлопывается. Внутри меня становится невероятно холодно, необъяснимый страх сковывает тело и я, словно ледяная фигура, замираю на месте. С каждой секундой шорохи становятся громче и, когда на пороге гостиной появляется высокая мужская фигура, я вовсе перестаю дышать.
Стальные глаза тут же впиваются в меня, как будто за этим столом нет больше никого, кому можно было бы послать этот убийственный взгляд.
– Ну, наконец-то, приехал! – довольно восклицает Владислав, поднимаясь с места. Он подходит к Кириллу, они пожимают друг другу руки и обнимаются как давние друзья. – Как твои дела, сынок?
– Лучше и быть не может, – отвечает он как можно вежливее, но я отчетливо слышу скрежет зубов.
– Присаживайся, – улыбается ему дядя и указывает рукой на свободный стул. Рядом с Виктором.
Все, что я вижу – бурно танцующие желваки на его скулах. Он чертовски зол, и игнорируя взглядом мужчину справа, все же садится на свободный стул.
– Здравствуй, сынок! – говорит его мама, заправляя за ухо темные чуть завитые волосы. Она продолжает сидеть на своем месте, но глаз от сына не отводит. Такое чувство, что ей не хочется обнять его, как будто один лишь взгляд заменяет тактильные чувства. – Как твои дела?
– В порядке, – скрипит он.
– Кирюша, насыпай кушать, – подхватывает Светлана Ивановна, и в ее голосе слышится намного больше тепла и заботы, нежели в голосе родной матери. – Вот, держи бутербродик. Влад, положи ему ложечку холодца, пока тот не растаял. Так, давайте, накладывайте холодец! Растает ведь и будет потом юшка.
За столом снова становится шумно и только я сижу полностью отдаленная от всей этой суеты, чувствуя, как серые глаза сбоку буравят во мне дыры.
– А! Кирилл я передал Ане то, что ты просил, – как бы между делом говорит его дядя, накладывая себе большую ложку холодца.
– Чего?
– Бедняжка, очень переживала, что потеряла свой телефон, – объясняет он, а я с ужасом замечаю, как темнеет от злости лицо Кирилла. Его широкие брови тут же сходятся к центру, а глаза упрямо таращатся на сотовый в моей руке.
– Спасибо, что нашел его, – говорю я сквозь зубы и отворачиваюсь, не в силах больше выносить его озлобленную физиономию.
Негодяй! Все это время мой сотовый был у него, а он даже и словом не обмолвился. И вчера, когда мы лежали на диване, я вскользь упомянула о пропаже, а он даже и бровью не повел, назвав меня Машей-растеряшей.
А теперь я вижу по его лживым глазам, что все это время он знал, где мой гаджет. Только не понимаю, почему молчал?
– Кстати, некрасиво получилось как-то. Даже не объяснили Ане, кто мы такие, кто кому и кем приходится – улыбается Владимир Павлович, отложив вилку в сторону. – Владислав и уже небезызвестная тебе Светлана Ивановна – мои давние друзья. Сколько лет мы дружим?
– С волосатых годов, – смеется мужчина. – Мне кажется, что всю жизнь.
– Это точно. Так, а вот эта очаровательная женщина – мама Кирилла.
Что я должна сделать? Удивиться или просто улыбнуться?
Но мои глаза отчего-то глядят на посуровевшее точеное лицо справа и обозленный взгляд, устремленный на улыбающегося Владимира Павловича.
– …О. Здорово, – только и получается выдавить у меня. – Очень приятно.
Женщина улыбается мне и нервно прочищает горло, глядя на сына.
– А это Виктор, ее супруг, – подытоживает хозяин дома.
– Второй супруг, – медленно уточняет Кирилл. Скрип его зубов замечают все за столом.
Ну, вот, кажется, мне пора уходить, пока не взорвалась бомба.
– Дорогой, почему ты не ешь? Все очень вкусно, – тут же вставляет его мать, явно желая сменить тему. Не дождавшись от сына никакой реакции, она переключает внимание на его дядю. – Спасибо, Вов, что пригласил нас сюда. Я здесь много лет не была. Все так изменилось!
Много лет не была здесь? Этот ужин – ежегодная традиция, разве не так?
– Думаю, мы прекрасно проведем здесь время и встретим Новый год, – заключает она, бросив на мужа внимательный взгляд.
– А как тебе здесь, Виктор? Нравится? – интересуется Владимир Павлович.
– Вообще я не любитель зимних видов развлечений, – говорит он тоном чересчур уверенного в себе человека, – но хочу заметить, что теперь есть на что посмотреть. Согласен с супругой, многое изменилось с того времени, когда я в последний раз бывал здесь.
– И когда же это было? – ядовито спрашивает Кирилл, откинувшись на спинку стула.
– Точно не помню. Может две тысячи второй или третий год, – отвечает мужчина, делано задумавшись.
– То есть, когда мой отец был при смерти, ты это хотел сказать?