Взгляд Максима имел странное свойство — мужчина не просто смотрел, а будто заглядывал внутрь, ища что-то скрытое. Олеся почувствовала лёгкое волнение. Этот человек притягивал девушку, как магнит. Она все время ловила себя на том, что крутится рядом с ним. Первая начинает какие-то разговоры, чтобы хоть немножко заглянуть глубже в его жизнь. Она едва сдержалась, чтобы не спросить, есть ли у него кто-то. Что, если он скажет, что у него есть любимая женщина? Эта мысль вызвала весомое раздражение.
«И кто ты после этого, Олесь?» — упрекнула она себя мысленно. Её лицо изменило выражение на более серьёзное, и девушка отвела взгляд. Но сердце не останавливалось, продолжая стучать чаще, чем обычно.
— Что-то не так? — неожиданно отозвался Максим, словно уловив перемены её настроения.
— Нет, всё хорошо, — быстро ответила она, надевая на лицо привычную улыбку. — Просто думаю о будничных делах.
За завтраком разговор продолжился. Они обсуждали мелочи: погоду, зимние дороги, и даже вспомнили, как Максим пришёл к ней весь в снегу, промокший и замёрзший в сосульку.
Олеся смеялась над его шутками, а её смех был таким искренним, что мужчина ловил себя на мысли, что хочет слушать его ещё и ещё.
— Спасибо за завтрак, — сказал Максим, отодвигая пустую тарелку. — Но, боюсь, мне нужно возвращаться в реальность.
— Машина вряд ли заведётся, — заметила Олеся. — У нас здесь зимой связь бывает только по счастливой случайности. Придётся подождать, пока метель окончательно уляжется.
— Тогда, кажется, я всё ещё пленник злой Снежной королевы, — пошутил он, вставая из-за стола.
Олеся улыбнулась, собирая тарелки.
— Если так, то повелеваю расчистить снег у крыльца и дорожку до дровника! Частный дом заставляет пошевеливаться, а не только нежиться у камина.
Максим взглянул на неё и слегка усмехнулся.
— Слушаюсь, моя королева.
Через полчаса они уже были на улице. Снег, который казался лёгким и пушистым, оказался куда тяжелее, когда они начали его разгребать.
Мужчина взял лопату и, повертев её в руках, усмехнулся.
— Давненько не брал я такого в руки, — он сделал первый неуверенный взмах, а снег с хрустом свалился на обочину. — Ну что ж, королева, проверим, кто кого.
— Снег или ты? — парировала Олеся, облокотившись на метлу. — Уверена, счёт будет в его пользу.
— Это мы ещё посмотрим, — Максим, подняв взгляд, встретился с её озорным взглядом и невольно улыбнулся.
Метель улеглась, но снег всё ещё падал редкими снежинками. От их уборки в воздух поднялась искрящаяся снежная пыль. Она мерцала в рассеянном свете зимнего дня, создавая иллюзию лёгкого сияния, которое окутывало их двоих.
Работа спорилась. За шутками они расчистили длинную подъездную дорогу до крыльца, а затем принялись за тропинку к дровнику. Олеся то и дело поддразнивала Максима, подгоняя его словесными шпильками. Но он не испытывал раздражения. Вместо этого возникло странное чувство лёгкости — то ли от свежего воздуха, то ли от заразительного смеха Олеси.
— Ну, всё, хватит, — выдохнул он, опираясь на лопату, когда последний снежный завал остался позади. — Думаю, теперь я заслужил чай.
— Ты заслужил, — улыбнулась Олеся, — но чай с бельгийскими вафлями будет позже. Я обещала экскурсию по дому.
Олеся провела своего гостя по всем уголкам усадьбы, начиная с уютной библиотеки, где полки ломились от старых книг, заканчивая бальным залом с высоким потолком и шикарными зеркалами в рамах с вензелями.
Истории, которые она рассказывала о доме, звучали так, будто она сама была их свидетельницей. Максим слушал Олесю, позабыв о своей цели — уговорить её продать дом. Работа осталась где-то там, за снежным занавесом вчерашней метели, за чертой, отделившей Судьбинушку от остального мира.
Когда они, наконец, спустились на кухню, Олеся, снимая шарф, кивнула на старинные часы. Время было ближе к полднику.
— Ну что, теперь чаем не обойдёмся. Или, может, пока какао? А я быстро нам приготовлю что-нибудь перекусить. Я так устала махать лопатой, что рук не чувствую. Нужно передохнуть.