— Завтракать будешь? Я как раз собиралась приготовить что-нибудь простое.
— Я голоден, как волк!
Максим молча смотрел, как на тарелке растёт стопка горячих блинов. Его так и тянуло стянуть новый блин из-под руки хозяйки. Это переросло в какую-то детскую возню. На кухне звучал их смех и лёгкие шутливые реплики.
Олеся устроилась напротив и, смакуя первый кусочек, выглядела на редкость довольной.
— Ты не любишь сладкое? — вдруг спросила она, заметив, что Максим не дотянулся до варенья.
— Не особо, — признался он, откусив от пустого блина и жуя с какой-то жадностью, так вкусно это было, что хотелось ещё и ещё.
Олеся задумалась на мгновение, потом встала и открыла холодильник. Достав банку красной икры, она вернулась к столу и с лёгкой улыбкой протянула ему.
— Попробуй с этим. Всё, что осталось в холодильнике. Метель не дала мне выехать в город.
Максим рассмеялся, принимая банку.
— Ну, это уже по-богатому. Тебе намазать?
— Ещё чего, — отозвалась она, наливая себе чай. — Блины нужно есть с вареньем или со сметаной. Хотя с мясом они тоже хороши!
Максим намазал блины икрой, попробовал и кивнул с одобрением.
— Признаюсь, вкусно.
— А то!
Максим уже хотел что-то ответить, но тут телефон на столе снова подал сигнал. Он взглянул на экран, и там высветилось новое сообщение от секретаря: «Эвакуатор уже подъезжает. Будет через двадцать минут».
Максим задержал взгляд на экране чуть дольше, чем следовало. Он чувствовал, как в груди поднимается странное ощущение — смесь облегчения и досады.
— Что-то важное? — спросила Олеся, уловив изменение в его лице.
— Эвакуатор, — коротко сказал он, откладывая телефон. — Приедет минут через двадцать.
Олеся отвела взгляд, сосредоточившись на своей чашке. Её лицо оставалось спокойным, но тени ресниц дрожали.
— Ну что ж, — улыбка получилась натянутой. — Значит, будем прощаться. Тебя ждёт столица.
Прощаться… Почему-то это слово прозвучало неприятно. Будто бы оно вытеснило уют из тёплой кухни, оставляя после себя тягостную пустоту. Максим ощутил, как в груди неприятно похолодело и дёрнуло, словно невидимая рука коснулась старого, забытого нарыва.
— Олеся, у меня есть идея насчёт дома.
— Что ты имеешь в виду? — девушка удивилась смене темы и даже положила ложечку на блюдце, стараясь не пропустить его слова.
— Я не говорю о продаже. Скорее, говорю о партнёрстве. Вместе мы можем сделать из этой деревни нечто особенное. Я решил изменить концепцию проекта. В деревне я построю дома для семейного отдыха. Это позволит тебе продолжать жить здесь и быть частью этого общества.
Олеся молчала, изучая его лицо. Её взгляд был одновременно настороженным и заинтересованным. Она ничего не понимала в бизнесе.
— Партнёрство? Это звучит… странно. Какое тебе до меня дело? Даже если так, у меня нет средств, чтобы стать инвестором.
— Это и не нужно, — твёрдо ответил он. — Но только если ты доверишься мне.
Тишина повисла в комнате. Олеся отвела взгляд. Смотреть на Максима было тяжело. Почему-то этот мужчина за неполных два дня стал ей близким. До его прихода в гостиную она думала о превратностях судьбы. Как одна метель изменила впечатление о господине Сапсане. И она искала любой повод, чтобы продолжить общение с Максимом. И одновременно боялась ошибиться.
— Я подумаю, — наконец сказала она, встретившись с ним взглядом. — Но не жди быстрого ответа. Год почти закончился. Плохая примета начинать что-то новое.
Максим довольно улыбнулся, принимая её решение. Если сразу не получил отказ, то, считай, победил. Это было непреложное правило в его жизни.
Их разговор прервал протяжный сигнал автомобильного клаксона. Максим выглянул в окно — на улице стоял эвакуатор, окутанный лёгким паром от выхлопа.
— Кажется, мне пора, — произнёс он, вставая из-за стола.