— И что? — её голос стал громче, почти с надрывом. — Купить себе квартиру в серой бездушной многоэтажке? Забросить всё, что строили несколько поколений моей семьи? Вы даже не представляете, что для меня значит этот дом, а уже диктуете, что мне делать и как жить!
Максим выдохнул, пытаясь сдержаться. Почему он не посмотрел в офисе досье на эту дамочку, а бросил все дела и умчался к чёрту на рога? Устал… Просто устал от рутины офиса. Захотелось развеяться и в очередной раз показать своим подчинённым, что у него всегда всё получается.
Эта Олеся Карпенко была упряма, это он понял сразу. Но он тоже не привык отступать. Молча выдержал паузу, глядя ей прямо в глаза, и продолжил:
— Я предлагаю вам разумный выход. Этот дом действительно… — бизнесмен замолчал, подбирая слова. Усугублять негативное впечатление о себе Максиму не хотелось, — требует слишком много ресурсов. Мы можем отреставрировать усадьбу, и она войдёт в курортный комплекс. В память о вашей семье мы назовём его...
— В память? — она рассмеялась коротко и горько. — Вы не понимаете. Этот дом — это не просто стены и крыша. Это запах бабушкиного пирога, это шорох страниц, которые я читала здесь в детстве, это рождественская ёлка в бальном зале. Вы хотите стереть всё это и заменить на какие-то SPA-салоны?
Максим молчал. Он не ожидал такого напора. Женщина перед ним была похожа на маленький смерч — сильная, резкая, но без сомнения уверенная в своих словах. Взгляд её горел яростью, и Максим отметил это с холодной прагматичностью.
Его ничуть не задели её слова, как человека, но как профессионал, он не привык, чтобы ему так грубо перечили, особенно на своём «поле». К нему шли на переговоры подготовленными, взвешивая каждое слово, а тут... Он столкнулся с чем-то совершенно иным: не с обдуманным торгом, где важна выгода от сделки, а с эмоциональной обороной.
И чем сильнее распалялась хозяйка дома, тем привлекательнее выглядела. Максим вдруг понял, что не слышит её, а смотрит на то, как искрятся её глаза, как порывисто двигаются красивые кисти с тонкими длинными пальцами. Её щеки, раскрасневшиеся от гнева, и даже звонкий голос — всё это завораживало.
Мужчина поймал себя на мысли, что вместо того, чтобы думать о контраргументах, он разглядывает губы девушки, с которых слетали колкие слова, оценивает их изгиб и маленькую родинку справа над губой. Это сбивало с толку. Максим привык к красивым женщинам в своём окружении, в том числе на сделках, и никогда их присутствие не влияло на ход переговоров.
«Чёрт, что со мной?» — мелькнуло у него в голове, но он так и не нашёл ответа, продолжая наблюдать за Олесей, которая, казалось, даже не замечала, как он на неё откровенно пялится.
Максим заставил себя стряхнуть наваждение, возвращаясь в привычное состояние. Работа есть работа. И никакие смазливые «воробьи» ему никогда не мешали.
— Давайте поговорим спокойно, — предложил он, напирая рукой на створку дубовой двери. От двери приятно пахло морёным дубом, а из глубины дома, куда его так негостеприимно не пригласили, веяло приятным теплом. — Я приехал сюда не для того, чтобы ссориться.
— А зачем? Чтобы снова услышать «нет»? Вы уже получили мой ответ, господин Сапсан. Приходили ко мне ваши сотрудники. Теперь я отвечаю вам лично! Или думаете, что я передумаю из-за ваших красивых слов?
Стоило очарованию пропасть, как Максим почувствовал, что его терпение начинает трещать по швам. Он привык к сложным переговорам, но эта женщина… Она его эмоционально расшатывала, действовала ему на нервы.
— Хорошо, — резко сказал мужчина, делая шаг назад. — Если вы так уверены, что справитесь сами — пожалуйста. Но когда этот дом развалится и рухнет на вашу рыжую голову, не говорите, что я вас не предупреждал.
Глаза девушки сузились, а лицо вспыхнуло от гнева.
— Не беспокойтесь. Я справлюсь. И какое вам дело до моей рыжей головы? А теперь — счастливого пути!
Неожиданно она с силой оттолкнула его от входа. И дверь с грохотом захлопнула, оставив Максима стоять на крыльце под усиливающимся снегопадом и холодным ветром.
Мужчина с чувством выругался себе под нос, но снова стучаться в дом не видел смысла.