Разговор за столом завязался быстро. Еда в тарелке гостя быстро закончилась, и девушка, не спрашивая, подлила добавки и намазала ароматным домашним сливочным маслом ломоть хлеба. Максим проглотил его, едва жуя. Вкусовые рецепторы сходили с ума от ароматов блюда, пробуждая в памяти давно забытые ощущения. Как же это напоминало мамину стряпню — простую, но такую неповторимую!
Когда ужин закончился, Олеся расстелила Максиму постель на старом диване в гостевой комнате.
— Простите, душ не предложу — водопровод замёрз, — сказала она, подавая тёплое лебяжье одеяло. — Но здесь тепло от грубы, так что не замёрзнете.
— Все лучше, чем могло быть, ночуй я в машине, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Спасибо за гостеприимство, Олеся.
***
Ночь наступила быстро, и дом погрузился в сонное оцепенение. Максим пытался уснуть, но звуки дома не давали покоя. Часы пробили двенадцать.
Он встал, чтобы попить воды, и отправился на кухню. Там, в слабом свете ночника, он заметил Олесю. Девушка стояла у плиты в коротеньких пижамных штанишках и футболке, открывавшей тонкую белую полоску впалого живота и висюльку пирсинга на пупке, и мешала что-то в кастрюле.
— Вы решили готовить в такое время? — спросил он, слегка усмехнувшись. Олеся даже не представляла, как сексуально выглядела в его глазах. И Максим знал, что она так оделась не для него. От этого знания где-то в глубине хищной натуры Сапсана проснулась ревность. Есть ли кто-то у этой рыжей соблазнительницы? Кому она улыбается по утрам? С кем проводит ночи?
Девушка вздрогнула от мужского голоса и обернулась. В её руках была ложка, а на плите тихо закипало какао.
— Просто не могу уснуть, — призналась она. — Хотела сварить какао. Хотите?
Максим медленно подошёл ближе, разглядывая Олесю в непринуждённой домашней обстановке. Она выглядела иначе — не той уверенной и строгой женщиной, что спорила с ним на крыльце дома, а как-то тепло и ближе.
— Не откажусь, — сказал он. — Но только, если вы составите мне компанию.
Олеся широко улыбнулась.
— За чашкой какао можно перейти на «ты». Согласны?
В этот момент Максим понял, что хочет, чтобы этот момент длился.
— Согласен, — сказал он, присаживаясь за стол и наблюдая, как Олеся наливает горячее какао в две кружки. Её движения были мягкими, почти медитативными, и он подумал, что не помнит, когда последний раз чувствовал такое спокойствие и никуда не торопился.
Олеся поставила перед ним кружку со смешным изображением пузатого Санты и села напротив. Короткие штанишки открывали стройные ноги и округлые коленки девушки, и взгляд Максима не сразу вернулся к её лицу.
По телу приятной волной прошёл зуд возбуждения. Хотелось прикоснуться к нежной коже и провести рукой снизу вверх, медленно, по сантиметру поднимая край ночной футболки. Он закрыл глаза, позволяя мечте захватить его на мгновение, и представил, как её кожа отзывается лёгкой дрожью, а дыхание Олеси становится чуть глубже. Но в следующий момент он резко одёрнул себя, понимая, что это лишь неуместная фантазия, и заставил себя вернуться в реальность.
В тёплом свете ночника он впервые заметил, как много в её глазах оттенков: голубые с тёмно-синей каймой у зрачка и золотистыми лучиками, словно солнечные блики на воде. Сейчас глаза казались темнее, глубже, чем днём, будто в них пряталась неведомая тайна. Они манили, как мавки заманивают в синь озёр, обещая что-то запретное и прекрасное одновременно. Максим поймал себя на том, что не может оторвать взгляд.
Чтобы избавиться от наваждения, он задал вопрос:
— А почему ты вообще согласилась впустить меня?
Олеся улыбнулась и чуть пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, потому что ты выглядел, как потерпевший кораблекрушение. Ну и… я не могла оставить тебя в такой метели.
— Выглядел настолько плохо? — он улыбнулся, поднимая кружку к губам. Какао он тоже не пил с детства.
— Нет, — ответила девушка, чуть отводя взгляд. — Просто пожалела по-человечески.
Мужчина ненавязчиво скользил взглядом по лицу Олеси. Оно было красиво своей естественностью. Он уже не помнил, как выглядят девушки без накладных ресниц и накаченных губ. Только за последний год он сменил три пассии, но все они были словно под копирку нарисованные куклы. Даже его нынешняя симпатия, хоть и кардинально отличалась цветом волос от предыдущих блондинок, не слишком отличалась по характеру и потребительским желаниям.