Эдгорд обратил внимание, что руки отца накрыты, а у матери нет. Он чуть приподнял ткань, так как понял, что с руками что-то не так, и увидев их, пришел в ужас. Со стороны ладоней кожа с мясом была содрана до костей. И в глазах у него потемнело.
Прийдя в себя, он понял, что оказался на улице.
— Эдгорд, ты потерял сознание, — сказала Марта, которая, как всегда, была рядом. Тем временем Анна стояла у гроба с матерью; положив свою голову ей на грудь и обняв, она рыдала и говорила сквозь слезы:
— Мамочка, любимая, я так хочу, чтобы сейчас твое сердце забилось, я не верю, что оно никогда больше не будет стучать.
Анне было слишком тяжело это принять, ведь она всегда была возле ее сердца. Всегда перед сном, обнимая маму, она говорила: «Спокойной ночи, мама, и приятных снов, сердечко». То же самое ей говорила и мама. А теперь этого стука нет и больше не будет.
Вскоре зашла Марта и, подойдя к Анне, сказала:
— Мы должны пойти к отцу, подготовить его к тому, что к нему в дом принесут маму, чтобы попрощаться. Пока он не может встать, но способен говорить и видеть. Анна, потом ты останешься с отцом и не будешь от него отходить.
Эдгорд сейчас шел вслед за гробами, которые медленно несли люди, роняя под ноги слезы, провожая родителей в последний путь, в сторону кладбища. А позади него несли деревянные кресты, где были написаны их имена, которые навсегда останутся стоять на их могилах. Осознавая все это, он испытывал невыносимую боль, от которой хотелось убежать и спрятаться, ведь терпеть ее уже не было сил. И в то же время он понимал, что нет такого места, где можно спрятаться от того, что болит внутри. Ему пришлось это терпеть до последнего. Даже когда его родителей опустили в ямы и засыпали землей, с болью покончено не было, она лишь усилилась во много раз. Ведь все, что было так дорого, теперь погребено навсегда на его глазах.
После похорон он кое-как дошел до дома Марты. Зайдя, лег на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
Стенли немного пришел в себя. Его губы и все во рту потрескалось от жара и жажды, организм был истощен и обезвожен. Марта поила его лекарствами с травами, что вызывают сильный пот, для того, чтобы вместе с потом вышла вся хворь. Он чуть приподнялся с кровати и дотянулся до ковша с водой, который стоял рядом на табуретке. И вмиг выпил все до последней капли. После поставил и лег обратно. Он не думал, что, сделав одно небольшое движение, может так сильно устать. Вдруг перед собой он увидел большую, старую икону с изображением Пресвятой Богородицы. После, оглядевшись вокруг, он увидел множество пузырьков и различных трав и понял, что тут за его жизнь шла борьба и лекарствами, и молитвами. Он поблагодарил мысленно икону и также захотел увидеть того, кто о нем заботился и выхаживал. И тут медленно приоткрылась дверь, в которую вошла Марта, а следом за ней и Анна. Увидев, что отец в сознании и смотрит на нее, тут же подбежала и обняла его, не сумев сдержать слез. У Стенли тоже покатились слезы. Анна, повернувшись к нему и глядя в глаза, попросила его пообещать, что он не оставит ее одну на этом свете, и отец дал ей это обещание. Марта хотела оставить их наедине и повернулась к двери, чтобы выйти, но Стенли остановил ее словами:
— Марта, спасибо тебе за все, что не дала умереть и остаться Анне одной на этом свете.
— Теперь ты в ответе за Анну, береги себя и ее, — сказала Марта. — А сейчас мужайся, скоро занесут Тейси, чтобы ты мог с ней проститься, а после ее похоронят. Не думай ни о чем, людей добрых много, каждый сделал понемногу и помог кто чем смог. Но вместе они сделали так много. А сейчас я оставлю вас, — сказала Марта и вышла за дверь.
— Анна, доченька, прости, что не смог уберечь маму, и эта вина останется в душе моей до конца моих дней, перед тобой и твоей мамой.
Я не должен был отходить от нее.
— Папочка, не вини себя, прошу, ты сделал все, что мог.
— Анна, она много для меня значила. Она подарила мне самую лучшую жизнь, самую прекрасную дочь, а я не смог спасти ее. От этих мыслей такая ужасная боль.
И вот открылась дверь и мужчины медленно стали вносить в дом гроб. Внутри Стенли все сжалось с ужасной силой, и он стал задыхаться.
— Папа, успокойся, прошу, сохрани силы, чтобы попрощаться.
Гроб поставили возле кровати. Стенли помогли привстать и он облокотился на гроб. С его груди тут же вышла вся боль наружу вместе с рыданием.