– Трогай! – крикнул мельник рыжей лошадке, понимая, что дети и парнишка сильно расстроены и не стоит тянуть время.
–
Представив Замира мужику, собиравшемуся в город, мельник отвел его в сторону.
– Ты к парнишке не приставай, что, как и зачем. – Он многозначительно посмотрел на крестьянина. Тот пожал плечами. Не приставать, так не приставать. Хотя ему, конечно охота было послушать про горы – алметинцы к ним в деревню редко приходили. Но нет, так нет, ничего не поделаешь.
– Давай, парень, забирайся в повозку, поехали. Если все удачно сложится, к вечеру будем в городе. – Крестьянин хлестнул пару мохноногих лошадок, и повозка тронулась в сторону от деревни. Мельник помахал вслед отъезжающим.
Глава 14. Город
До города добрались, когда солнце уже низко опустилось, почти коснувшись горизонта, и небо окрасилось розово-багряными полосами.
Множество домов в два и даже три этажа, улицы, вымощенные камнем, большое количество людей поразили Замира. Он чувствовал себя неуютно. Казалось, будто находишься в пещере – со всех сторон стены домов. Ему не хватало простора, тишины. Улицы города наполняли звуки голосов, сливающиеся в неразличимый гул, цоканье копыт, грохот повозок по камням. Где-то лаяли собаки. То и дело кто-то громко кричал и бранился. И еще запах. Воздух был пропитан запахами еды, конского навоза, гниющих отбросов, которые валялись прямо на улице. В зловонных кучках копошились грязные всклокоченные собаки, шныряли крысы. Если в низовьях воздух был наполнен тягуче-пряными ароматами трав, цветов, меда и жаркого солнца, и хоть и не походил на чистый бодрящий морозный воздух гор, но был приятным, то здесь Замиру, поначалу, показалось, что он задыхается. Ему было непонятно, как люди могут жить в такой тесноте и зловонии, когда вокруг сплошь прекрасные благодатные земли. Места сколько хочешь. Строй дом и живи. Есть место, где пастись скоту, и даже о корме для него думать не нужно. Все вокруг покрыто густой травой. Замир решил, что как можно быстрее закончит свои дела здесь и уедет. Это место не для него.
– Ничего, парень. Это ты с непривычки так на все смотришь, – посмеивался крестьянин, привезший его. – Ты даже побледнел. Да, согласен. Горожане люди неопрятные. Сами ходят разодетые, нос кверху задирают, а весь мусор прямо на улицу вываливают. В деревне-то оно куда лучше. И проще, и приятнее.
Замир, стараясь не вдыхать глубоко и от того, все сильнее испытывая желание, как следует отдышаться, ничего не ответил, только покивал головой, полностью разделяя мнение крестьянина.
– Вот постоялый двор. Сегодня заночуем в нем, – сказал крестьянин, подталкивая Замира к дверям большого дома, которые то и дело открывались и закрывались, впуская и выпуская посетителей и постояльцев.
Пока добирались до города, крестьянин сто раз пожалел, что дал слово не расспрашивать паренька о цели его поездки и о том, почему он едет один. Но слово есть слово. Сначала парень ехал молча, сидел хмурый. Немного погодя сам начал расспрашивать про город, про то где там можно купить хорошее оружие. Крестьянин в очередной раз пожалел о данном мельнику слове. Дело-то точно необычное. Алметинцы, мало того, что никогда поодиночке не ездят. А уж боевое оружие им и вовсе сроду не было нужно. Они охотники, а не воины. Им в горах и сражаться-то не с кем. Кроме дикого зверя там нет никого. Кто в своем уме пойдет к ним в их лютый холод, да вечные льды? Да и ради чего? Там только снег и камни. Крестьянин, конечно, парнишке на его вопросы ответил, и обещал проводить туда, где оружием торгуют, но сам сидел, ерзая от любопытства, сдерживаясь из последних сил, чтобы не начать спрашивать самому. И уже вовсю проклиная мельника, с его дурацкой просьбой. Сам-то, небось, знает, что и как. А другим значит не обязательно. Крестьянин решил, что по возвращении из города поедет на мельницу, как раз повод есть – муки нужно прикупить, и уж тогда, как угодно, но вытрясет из мельника ответы на интересующие его вопросы.
Войдя в полутемное помещение, освещаемое парой десятков свечей, Замир с удивлением признал, что на улицах города запах был не самый противный. Он едва сдержался, чтобы не выбежать обратно на улицу. Здесь ко всем присутствующим на улице ароматам, примешивался еще запах перебродившего пива, пота, немытых ног и еще много всяких неприятных неопределимых запахов.
– Да, брат, – чуть не расхохотался крестьянин, видя страдальческое выражение на лице паренька. – Привыкай. Пока ты в городе, везде будет так. Завтра пойдешь на рынок, так там еще хуже.