– Я пришла просить, светлый князь, дать мне возможность, согласно закону нашей страны, показать свои воинские умения, для того чтобы войти в отряд, готовящийся отправиться в Алметинские горы.
Князь удивленно посмотрел на девчонку.
– Дочь моя, в отряде одни мужчины. Сильные бывалые воины. Ты же женщина. И ты вовсе не похожа на воина.
Девушка со смиренным видом кивнула головой и вздохнула.
– Истинная правда, Светлый князь, но ведь закон не говорит, что воин не может быть женщиной. – Темные глаза озорно сверкнули.
– Да, но… – князь внимательно посмотрел на гостью. Девчонка, сразу видно, не только бойкая, но и настырная. Хочет, пусть показывает свои умения. Вреда никому не будет. Князь милостиво кивнул. – Хорошо, дитя мое, законы установлены предками, и не мне их менять. Твое право показать свои умения. Все верно.
Девчонка расплылась в радостной улыбке.
–
Войдя , вместе с Волманом и Сейшей в зал, где ожидал князь и пришедшая во дворец просительница, Замир, в первую секунду, глазам не поверил. На него, насмешливо улыбаясь, смотрела девчонка, стянувшая у него кошелек. Замир гневно посмотрел на дерзкую обманщицу.
– Эта девушка желает показать свои воинские умения. И согласно нашим законам вы должны предоставить ей это право, – пряча улыбку, сказал Князь трем изумленно уставившимся на неожиданную претендентку мужчинам.
Замир шагнул вперед. Лицо его потемнело от негодования. Вот наглая! Посмела явиться во дворец и просить дать ей возможность показать воинские умения. Да еще стоит и смотрит, как ни в чем не бывало!
– Эта женщина лгунья и воровка, светлый князь, – гневно выкрикнул Замир.
– Ах! – вскрикнула девчонка. – Добрый юноша, как можешь ты наговаривать на несчастную девушку? Я слышала, что алментинцы честнейшие люди. Что же заставляет тебя наводить на меня такую чудовищную напраслину?
– Напраслину?! – Замир задохнулся. Его племя всегда чтило и оберегало женщин. Ни у кого и мысли не возникало поднять на женщину руку. Но эту лживую дрянь он бы собственноручно отходил поводьями, чтобы сесть потом не могла. – Ты обманула меня и украла мои деньги!
– О! – Изобразив на лице ужас, она посмотрела на Замира полными слез глазами.
– Дитя мое, – сказал князь, нахмурившись. – У меня нет оснований не доверять моему гостю. И в то же время ты утверждаешь, что то, что он говорит неправда. Как может быть такое? Ты знаешь, что воровство – это преступление, за которое полагается суровое наказание.
Девчонка прижала маленькие руки к груди.
– Светлый князь, уверяю тебя, я не крала у твоего гостя деньги, он их мне сам отдал.
– Ты лжешь! – Замир рванулся вперед, едва сдерживаясь, чтобы не ухватить наглую лгунью за шиворот и не вытрясти из нее правду.
– О, добрый юноша, в тот день, когда мы встретились, и ты был так добр, что спросил, отчего я расстроена, ты сам предложил мне деньги для моей бедной матушки. Неужели ты не помнишь этого?
– Я… я… Я предложил оплатить знахаря… лекаря, потому, что ты сказала, что твоя матушка при смерти, а после этого ты меня обманула и украла у меня кошелек.
– Ты действительно обманула этого юношу, признайся? – сурово спросил князь. Взгляд его говорил о том, что он сдерживается, чтобы не рассмеяться. Девчонка, совершенно очевидно, обвела вокруг пальца простодушного парня, но она так дерзко и бесстрашно ведет себя, что против воли, князь испытывал к ней симпатию, вместо того, чтобы сердиться, что, конечно же, недопустимо. Если девчонка не выкрутится, ее накажут как воровку.
Длинные ресницы дрогнули и опустились. Лицо стало печальным.
– Да, Светлый князь, признаю. Обманула, – тихо сказала девушка.
– Ты будешь наказана, – с некоторым разочарованием сказал князь. Он думал, что она будет более ловко выкручиваться и уж, по крайней мере, не сдастся так легко. Видимо он переоценил ее. Ну, что ж…
– Я сказала, что моя матушка больна, но моя матушка, – она вздохнула и обвела присутствующих печальным взглядом, – умерла, когда я еще лежала в колыбели. Меня вырастила тетка, ее сестра. Я называю ее матушкой. Так, что сказав, что больна моя мать, я и вправду обманула доброго юношу, – голос у нее задрожал. – Но все остальное – чистая правда. Ни одного слова обмана. – Она посмотрела на Замира. – У моей тетки, которую я называю матушкой, в благодарность за то, что она заботилась обо мне с пеленок, в тот день страшно болел зуб.
Из-под приподнявшихся ресниц лукаво сверкнули темные озорные глаза.
– Зуб!!! Ты уверяла, что она при смерти! Сидела там и рыдала!
– О, да! Бедняжка так страшно мучилась, я и сейчас готова заплакать, как вспомню ее страдания. Все утро она кричала и стонала: «Великий Оил! О, Великий Оил! Я умираю. О, какая невыносимая боль! Мне кажется я уже при смерти!»