— Что будем делать? — спросил Хани. — Как я догадываюсь, это и есть наш приятель.
— Очевидно, — откликнулась Рюби. — Будем резать. Паутина поймала добычу, и теперь не двинется с места, хоть ее на куски рви.
Комок, заслышав голоса, усиленно задергался.
— И порву, — пообещал Хани, примериваясь, как удобнее резать. Лезвие двигалось с большим трудом, как в очень густом клее. Если бы Паутина сопротивлялась, вряд ли удалось бы ее разрезать. Однако тварь упрямо цеплялась за добычу, не думая больше ни о чем. Прошло еще полчаса, и перед ними, наконец, предстал помятый и всклокоченный Грифон. Сначала он только ошалело хлопал глазами и крутил головой, не в силах поверить в свое освобождение, а затем начал вылизывать и вычесывать шкурку. Паутина изрядно потрепала его, и казалось, что мех Грифона сильно побила моль. Кроме того, он весь был перемазан клеем, к которому пристали непонятные сучья, сухая трава и просто грязь. Но Грифон кое-как оправился, с хрустом потянулся и церемонно сказал:
— Премного вами благодарен. Когда бы не воспрянул сей наисчастливый случай. — Он глубоко и проникновенно вздохнул и скептически оглядел пролысины на боках. — Чуть заживо не съела, др-рянь, — выбился Грифон из торжественного стиля. — А меня есть нельзя, меня должно охранять и беречь, потому как я есть животное редкое и уникальное. — Он немного подумал и добавил: — Реликтовое.
Хани едва не застонал, потом все-таки прыснул в кулак.
— Видишь, я был прав, — шепнул он брату.
— А я и не спорил, — ответил Чани — Он всегда несет одно и то же.
— Не стоит благодарности, — немного грубовато сказал Хани Грифону.
— Воистину так, — неожиданно покладисто мурлыкнул Грифон. — Не возникало никаких сомнений в моем самом скором освобождении. Да если бы вы мне не помешали… Ух бы я ее! Растоптал бы!
— Замолчи ты, — морщась, как от зубной боли, оборвал его Чани.
Грифон опешил.
— Ты это чего? — Он опасливо отодвинулся от Чани. Воинственно встопорщившийся на макушке хохолок опал.
— Вот так-то лучше, — пригрозил Чани. — А то расхвастался.
— На редкость невоспитанный юноша, — обиженно отозвался Грифон, передернул крыльями, расправил их и внимательно посмотрел, не пострадали ли перья. Крылья были в порядке, только немного помялись.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Рюби.
Грифон пригорюнился.
— Как всегда… Пытался пожить мирно и тихо, никому не мешая, ни во что не впутываясь. Так не удалось. М-да. Прилетел, знаете ли, с Брикенхаверноста. Лечу, понимаете ли, лечу… Прекрасное место для отдыха. Солнышко светит, песочек шуршит, пальмочки растут, дракончики летают… Ой! То есть что это я плету?! Скверная дыра! Солнце печет, песок повсюду скрипит, пальмы колючие, драконы тоже… Того и гляди — слопают… Вы никогда не бывали на Брикенхаверносте? И не советую. Отдохнуть не удастся. Я вот никого не трогал, а на меня — с зубами… Чуть не проглотили. Но я увернулся… То есть победил их. Прилетел сюда. Думал поначалу, что нашел наконец-таки уютное местечко. Пересижу, перележу. Заснул. Просыпаюсь… О ужас! Можно смело сказать — меня почти обглодали. До костей. — Грифон кокетливо помахал крылышком. — Просыпаюсь — кошмар. Только собрался ее победить, как вы помешали.
Чани, усмехнувшись, предложил:
— Пошли с нами на север. Безопаснее будет.
— С вами?! На север?! — ужаснулся Грифон. — Ни! За! Что! — звонко воскликнул он. — Нет-нет-нет… И не просите даже. В Сумеречный Край я не ходок. И не леток, то есть не летун. Это значит поссориться с Хозяином Тумана… — Грифон вздрогнул. — Что обо мне подумают?.. Что может из этого воспоследовать?! Нет-нет-нет, не впутывайте меня в ваши сомнительные затеи. — Он от ужаса даже закрыл глаза крыльями. — И не просите.
— Он безнадежен, — махнул рукой Хани. — Идем.
— Надеюсь, мы еще встретимся, — вежливо попрощалась Рюби.
— Никогда! — с жаром фыркнул Грифон.
— А вот я скажу Десятикрылому, где тебя встретил, — посулил Чани.
Грифона перекосило.
— Ты это серьезно?
— Куда как.
— Он же меня… Ма-ама!
— Да не бойся, не бойся, — успокоил Чани. — Живи себе на здоровье, только постарайся не попадаться.
Грифон грустно посмотрел им вслед, потом сел и начал яростно чесаться, видимо, пощипанные Паутиной места сильно зудели.