И шорох, далекие голоса, мерное пение…
Что случилось потом — Хани никогда не мог рассказать, память словно отключилась. Вроде ему привиделась ослепительная красная вспышка за спиной, там, где стояла Рюби. И как бы в ответ протянулась бледная молния, такая же, как родившая этот жуткий туман. Но ее свечение пропало в целом море красного огня, внезапно залившем небосвод… Хани оглох и ослеп…
Когда он пришел в себя, оказалось, что он лежит на жестком камне. Неподалеку сидел, уткнувшись лицом в колени, Чани. Хани бросился к нему, чтобы убедиться, все ли в порядке. Но брат поднял голову — и Хани замер, пораженный. Его лицо было усталым и предельно измученным, на виске серебрилась прядь седых волос. Чани словно постарел на несколько лет.
— Что с тобой? — тихо спросил Хани.
Чани покачал головой.
— Все нормально, — голос его был хриплым. — Со мной ничего не случилось.
Вспомнив о Рюби, Хани повернулся к ней. Рюби стояла на прежнем месте, обхватив руками плечи, точно замерзла. Хани осторожно тронул ее за плечо. Рюби повернулась и улыбнулась уголком рта. Потом указала вниз.
— Смотри!
Хани увидел, что там, где остались их преследователи, трава рассыпалась коричневым прахом, и в этой пыли лишь кости белеют, лежат клочья истлевшей ткани и ржавые мечи, от кольчуг не осталось и следа.
— Что с ними произошло? — побелевшими непослушными губами вымолвил Хани. — Такое впечатление, что внизу прошли сотни лет…
Рюби остро взглянула на него.
— Ты снова поражаешь меня. Это Туман Старости. Для того, кто попадает в него, действительно за минуту проходит сто лет. Для этих бедняг минула целая эпоха. — Она вздохнула. — То же самое ждало и нас.
— Но ты…
— Что для камня сто лет? Одно мгновение… — сказала она чуточку горделиво. — Ты забываешь, кто я. Для нас Туман Старости не опасен. Но я не смогла с ним сразу справиться и едва не погубила вас. Черные слова Колдовского Языка — чужие для Радужников. Нелегко мне далась эта победа.
Хани замялся, но потом, решившись, украдкой кивнул в сторону брата.
— Не бойся, — успокоила его Рюби. — Ему сейчас ничто не грозит, хотя… Кто знает…
— Кто были эти люди?
Рюби устало улыбнулась.
— Неужели не догадался? Это был твой брат. Каким он будет через много лет. Или может стать.
— А что было после?
Глаза Рюби моментально потускнели.
— Не спрашивай. Никогда не спрашивай меня об этом. Если придет нужда, я сама все расскажу.
Глава шестая
В ЛЕДЯНОМ ДВОРЦЕ
Морской Король, угрюмо насупившись, сидел в углу тронного зала и тихо сопел. Ему было грустно и тоскливо. В конце концов, чего он не поделил с правителями Тан-Хореза? Те никогда не покушались на его подводные владения, им вполне хватало островов. А королю эти проклятые острова не так уж и нужны были. Можно было враждовать потихоньку, чтобы жизнь не казалась слишком скучной, так ведь нет… Рука машинально пошарила на груди и сразу отдернулась. Увы… Он давно лишился Голубой Жемчужины, и больше моря́ не подвластны ему, и титул Морского Короля звучит как злая насмешка. И не морской, и не король… Поэтому, конечно, все его покинули и бросили. Даже Крысюк, который так часто клялся в вечной любви и преданности. Он-то и предал первым… Один Любопытник остался, хотя ему совсем не нравилось в Ледяном Дворце… Мысли привычно-лениво ползли по знакомому пути.
Кстати, а где Любопытник?
Морской Король осторожно щелкнул пальцами — вряд ли кто различил этот еле слышный звук.
Прошло совсем немного времени, и под массивную бронзовую дверь тронного зала, холодно сверкавшую выложенными из синего камня узорами, просунулось тоненькое зеленое щупальце. Казалось совершенно невероятным, чтобы можно было протиснуться в неразличимую щель между дверью и поблескивающим мраморным полированным полом, но Любопытнику это удалось. Морской Король чуть усмехнулся, глядя на маленькую зеленую фигурку, неуклюже ковылявшую к нему. Любопытник был похож на осьминога, если встречаются осьминоги на трех ногах. Глаз у него был всего один, но зато — на макушке, большой и тоже зеленый, лучистый. Неоценимый помощник… Замочная скважина для Любопытника была все равно что распахнутые настежь парадные врата. Если же Любопытник хотел остаться незамеченным, то просовывал сквозь щель ухо или глаз. И все узнавал. А если учесть, что он мог моментально менять цвет, маскируясь под что угодно, то лучшего соглядатая нельзя было и пожелать. Морской Король помнил, как однажды Любопытник едва не поплатился за свои таланты, так смело замаскировавшись на золотом блюде с заливным осетром, что едва не был съеден лично им, королем.