Много странного и загадочного было на Болоте. Чем дальше они углублялись в трясины, тем становилось светлее, хотя солнце по-прежнему не показывалось. Зеленоватый туман редел, позволяя видеть гниющую коричневую равнину, но в то же время оставалось ощущение чего-то липкого и противного, висящего в воздухе. Плащи то и дело покрывались слизистой пленкой, бравшейся неведомо откуда. Постепенно черный цвет стал вытеснять коричневый. Путники брели по черной, мелкой, булькающей грязи, украшенной блекло-зеленой каймой мертвых водорослей.
В какой же это день произошло?..
Шедшая впереди Рюби остановилась так резко и внезапно, что Хани налетел на нее.
— Что случилось? — опасливо спросил он.
— Смотрите, — Рюби вытянула руку вперед.
Черная муть начала меняться. Она заблестела, хотя солнце так и не выглянуло, в ней что-то зашевелилось, пропали грязевые разводы, поверхность стала гладкой, как отполированная. Возникло странное ощущение, будто они смотрят сквозь толстое стекло в безлунную зимнюю ночь — такая глубина угадывалась под внезапно заблестевшей водой. Чуть погодя в отдалении вспыхнули дрожащие разноцветные огни: красные, синие, желтые, зеленые. Они были тусклыми и прозрачными, и свет их сливался со струящимся из туч свечением. А потом огни задвигались, заплясали, их трепещущие язычки сплетались причудливыми узорами, словно пытались что-то сказать.
Хани невольно попятился, но брат крепко схватил его за плечо.
— Назад дороги нет. Большое Болото — такое место, где можно идти только вперед, — насмешливо сказал он.
Хани оглянулся. Прямо позади них, буквально у самых ног, чуть покачивался желто-коричневый узор гнилой ряски, прикрывавший глубокий провал. Но ведь только что вода здесь не доходила ему до колена! Вдали, едва заметные, качались высохшие камыши. Но как далеко они были…
Над танцующими огнями взвихрились такие же цветные дымы. Светящиеся клубы распухали на глазах, поднимаясь к небу, густели, сливались друг с другом и постепенно заволакивали все вокруг. Над Болотом разнесся резкий пряный аромат, напоминающий запах корицы. В одно мгновение он перекрыл тошнотворный запах гниения и смерти.
— Что это? — шепотом спросил Хани.
— Не знаю, — так же тихо ответила Рюби, побледнев. — Никогда не слышала ни о чем подобном.
Один лишь Чани оставался сравнительно спокойным. Он вышел вперед, оттеснив Рюби, и молча разглядывал необычную картину. Ноздри его широко раздувались, втягивая приятно пахнущий воздух.
Пестрые фосфоресцирующие облака тем временем подобрались к путникам вплотную и окружили их. Хани невольно дернулся, чтобы бежать, но заставил себя стоять на месте. От приторного, слишком сильного аромата все кружилось перед глазами, голова казалась распухшей и мягкой. Хани почувствовал, как у него подгибаются ноги, еще немного — и он упадет прямо в расступающуюся под ногами пропасть. Но рука брата с такой силой встряхнула его за воротник плаща, что лязгнули зубы. Хани прикусил язык и от острой боли коротко вскрикнул. В тот же миг наваждение пропало, дурман исчез.
Снова они стояли в Болоте, погрузившись почти по колено в вязкую черную грязь, которая с каждой минутой все больше и больше засасывала их. Над головами струился тонкий зеленоватый дымок. Хани рванулся, но топь держала крепко; он с трудом выдрался из грязи и сказал, обращаясь к Рюби:
— Нельзя стоять, надо двигаться. Иначе мы скоро увязнем по самые уши.
— Куда идти? — впервые Хани уловил в голосе Рюби откровенный страх.
Хани огляделся в недоумении. Болото как болото. Каким было, таким и осталось. Или не таким? Точнее, не совсем таким… Откуда-то взялась почерневшая, скорченная, словно ее пытали огнем, старая ель. Обломанной засохшей веткой она указывала… на тропу! Тропу, так и манившую, так и звавшую идти по ней. Но ведь раньше дороги не было! Хани это помнил совершенно отчетливо. Откуда она взялась? Опять какие-то колдовские штуки?! И он не слишком уверенно сказал:
— Может, попробуем?
— Чтобы зайти прямо в Мертвые Трясины? Или уж сразу в Бездонный Провал? — Рюби постаралась за насмешкой скрыть испуг и неуверенность. — Мы ведь не знаем, кто это так любезно расстелил ее перед нами. Но кто бы то ни был, я не верю в его доброту. Здесь, на Большом Болоте, ее не существует, это не то место, где можно встретить друга.