Однако Скъельдинги были воинственны и свирепы. По чьему-то наущению они начали постоянно разорять берега Анталанандура. Король Додиаппа Светозарный был вынужден построить Великую Стену, протянувшуюся по всему берету Холодного моря. Снова наступила недолгая передышка.
Принявший скипетр правителя Тъерквинга Когг Четвертый Безумный собрал громадную армию, на множестве кораблей проплыл вдоль восточных берегов Анталанандура и высадился возле злосчастной Кхатты. Ведь там уже Стены не было… Он сжег Кхатту, перебил всех жителей и двинулся прямо на Джайнангалу. Король Вираджай Золотой вышел ему навстречу, под стенами столицы разыгралась самая страшная, самая кровавая из битв. Воины Анталанандура сражались отчаянно, но северяне были искуснее в бою. Армия Вираджая была разгромлена. Вираджай кинулся к Бездонному Провалу. Загнав трех коней, он прискакал к единственной сохранившейся шахте и бросился в нее. Те немногие, кто уцелел, рассказывали страшное. Будто сама земля вздыбилась, потоки мутной воды и горячей лавы, смешанной с грязью, хлынули наружу. На месте копей возникло теперь уже Большое Болото, ибо за одну ночь оно достигло поля битвы, похоронив под собой мертвых и раненых. Лишь жалкие остатки армии Когга спаслись из-под стен Джайнангалы Стобашенной. Но и саму Джайнангалу поглотило Болото. Вираджай не отдал столицу захватчикам, погубив ее.
После этой войны Анталанандур лежал в руинах, но и Тъерквингу пришлось худо. На его берегах появились новые враги — морские племена, которые много позже превратились в народ Тан-Хореза. Однако и старая вражда не утихала. Кое-как справившись с пиратами, король Глаудрут Свирепый высадился с армией прямо в том месте, где северный тракт выходил к Холодному морю, прорвал Великую Стену, разбил армию последнего короля Анталанандура Манданны Великолепного и двинулся на юг. Манданна успел бежать…
Когда армия Глаудрута подошла к Черным горам, ее встретило войско, собранное Манданной в Приозерном Крае. Разыгралась последняя битва. Снова армия Манданны была разбита, на сей раз король погиб. Но и армия Глаудрута была почти уничтожена. Остатки ее бежали на север.
Наместник Приозерного Края объявил, что теперь он не зависит от Анталанандура, и тоже короновался. Никто этого решения не оспаривал. От Анталанандура осталось лишь несколько городов, сообщение между которыми почти прервалось. Постепенно забылся старый язык, старые обычаи… Обезлюдевший Тъерквинг медленно, но верно превращался в ледяную пустыню. Только Найклост процветал, если такое существование можно назвать процветанием…
Глава восьмая
И СНОВА ГРИФОН
Утро настало такое же хмурое, грязное и липкое, как и болото вокруг островка. Кстати, островок оказался довольно необычным. Гладкая пепельно-серая земля была настолько плотной, что даже тяжелые, кованные железом сапоги не оставляли на ней ни малейшего следа. Он был не столь велик, как показалось вчера измученным путникам, — не более тысячи локтей в поперечнике — и имел почти правильную круглую форму, словно бы в Болоте утонул шлем неведомого великана. Как гребень шлема, из трясины выныривали остатки толстой крепостной стены, поднимались на вершину островка и бесследно пропадали, как обрезанные ножом. Там же, на вершине, стояла огромная статуя.
Воин в диковинных доспехах смотрел на север, подняв меч. На суровом и властном лице не было заметно решимости, скорее затаенный испуг. Скульптор не пощадил изображенного.
Путники долго смотрели на статую. Наконец Чани, который почти пришел в себя, глухо спросил:
— Кто Это?
— Король Вираджай Золотой, — ответила Рюби.
— Да, конечно, — невпопад, видимо отвечая собственным мыслям, сказал Чани.
Скрестив руки на груди, он долго еще смотрел на статую. Хани, стоявшему поодаль, вдруг померещилось, что у него начинает двоиться в глазах, что он видит ожившую копию статуи, особенно после того, как Чани поднял правую руку точно таким же жестом. Как? Почему? В том, что великие короли Анталанандура не имеют никакого отношения к брату, Хани был совершенно уверен. Оттуда же такое сходство? Приглядевшись, Хани уловил и различия — все-таки черты лица короля были несколько иными. Но мало ли как потомок может отличаться от предка… Словом, тут была еще одна загадка, одна из многих в этом путешествии.