Все казалось обычным, но в то же время местность неуловимо менялась, незаметно, исподволь, переливаясь в нечто совершенно незнакомое. Подсохшую ломкую желтоватую траву и жалкие метелки ковыля постепенно сменили невысокие, всего в два человеческих роста, странные деревца. Их ветки росли кольцами вокруг ствола и вместо листьев были покрыты коричневыми мягкими иголочками. Деревца были очень хрупкими, при малейшем толчке они с тихим хрустом ломались, падали на землю, и верхушка рассыпалась на кусочки. Но при этом древесина их напоминала крупноячеистую губку, до отказа пропитанную водой. Она загоралась с большим трудом и горела нежарким синеватым пламенем, зато дыма было много — зеленого и очень ядовитого дыма. Приготовление обычного чая стало настоящей проблемой.
Четыре дня пролетели как один. Что еще удивляло Хани — снова полное отсутствие зверей и птиц. Если на Болоте это можно было понять и объяснить, то что мешало им жить здесь? Конечно, место не слишком привлекательное, но Хани уже видел места и похуже. В то же время по ночам они постоянно слышали шуршание в зарослях, возню, сопение, попискивание, потрескивание. Однако едва загорался тусклым светом день, как все моментально стихало, только на песке виднелись неясные ряды мелких ямочек — все, что оставалось от следов. Лишь однажды, отправившись за топливом для костра, Хани натолкнулся на четкий отпечаток. Постоял, остолбенев, посмотрел на него, подумал и вернулся назад, не сказав никому об увиденном.
Чем дальше они продвигались к северу, тем больше в песке становилось камней, равнина начала бугриться белыми меловыми холмами, которые поросли теми же непонятными деревьями. Когда Хани спросил у Рюби, что это такое, она хмуро ответила:
— Эти… деревья… росли здесь много тысяч лет назад. Почему они снова вернулись в эти края, я не знаю. Даже нам, Радужникам, не все известно, что творится в Сумеречном Крае. Их не должно, понимаешь, не должно быть здесь. — Потом она тяжело вздохнула и добавила: — Когда-то эти места были житницей Анталанандура Счастливого. Насколько хватало глаз, вокруг колыхались золотые волны хлебов. Я догадываюсь, кто превратил их в серую пустыню, но не представляю — как. У него для этого было слишком мало сил.
— Хозяин Тумана? — спросил Чани, но так уверенно спросил, что это скорее было утверждение, чем вопрос.
— Он, — подтвердила Рюби.
Чани прикрыл глаза и тихо сказал:
— Он ответит за все. И если он надеется на быструю смерть… — Чани внезапно замолчал, словно прикусив язык. Такая жуткая ненависть прозвучала в его голосе, что Хани испугался за него. Снова старший брат стал похож на каменную статую на развалинах затопленной Большим Болотом Джайнангалы, и такое превращение не радовало.
Она появилась перед путниками совершенно неожиданно. Просто сероватый полусвет-полумрак, витавший в воздухе, слегка уплотнился, соткавшись в огромный расплывчатый силуэт, выросший на гребне песчаного холма. Раздалось дробное костяное щелканье.
Хани, мгновенно почуяв опасность, повернулся, схватил Рюби за руку и помчался в сторону видневшегося справа невысокого белого обрыва, зиявшего большими округлыми черными пятнами провалов. Он догадался, что там пещеры, в которых можно укрыться от неожиданно появившегося врага. А в том, что это враг, Хани не сомневался.
Почти без чувств они влетели в узкую расселину, вымытую дождями в мягкой породе. Хани сильно ободрал себе локоть, ударившись о камень. Бежавший последним Чани едва увернулся от преследователя, отделавшись разодранным плащом.
Чуть отдышавшись, Хани решил посмотреть, от кого же они спасались. Он собрался было выглянуть наружу, однако необходимость в этом сразу же отпала — в пещеру сначала просунулась кошмарная голова, а потом преследователь попытался пролезть целиком. Но, к счастью, вход оказался для него слишком узок.
Громко щелкая клювом, в пещеру рвалась огромная — более восьми локтей ростом — птица. Ее тело было покрыто длинными, похожими на волосы, сине-зелеными с металлическим отливом перьями. Противная зеленоватая морщинистая кожа, напоминавшая змеиную, покрывала короткую толстую шею. На несуразно большой голове торчал клюв, похожий на топор. Вокруг красных сверкающих глаз торчали венчики желтых перьев, от чего блеск глаз казался еще ярче. Массивные желтые лапы имели по четыре пальца с длинными кривыми когтями.
Заметив, что на нее смотрят, птица злобно защелкала клювом, встопорщила куцые крылышки, которые явно не могли поднять ее в воздух. Потом еще пару раз попыталась протиснуться в пещеру. Снова ей это не удалось, и она пришла в неописуемую ярость. Злобно клекоча, птица стала рыть песок и молотить клювом по камню. Хани с тревогой увидел, что хрупкий известняк крошится под ее ударами. Но при всей своей дикой силе птице было очень далеко до Каменного Дятла, и Хани успокоился.