— Вот это да! — вырвалось у Хани.
— И кто же сражался в той битве? — подозрительно спросил Чани.
— Это неважно, — быстро ответила Рюби.
Тем временем сумочка, в ее руках наполнилась до отказа, и она торопливо добавила:
— Идем.
Чани пожал плечами, но ступил следом за ней на выползший на берег язык мутно-зеленого льда. Ему показалось, что лед едва заметно дрогнул. Но ни Рюби, ни Хани этого не заметили, и Чани решил, что ему просто показалось.
На льду снега почти не было. Постоянные ветра, надрывно высвистывавшие какую-то бесконечную мелодию, сдували снег, и потому идти было легко и приятно. Сначала путники опасались трещин, но уже вскоре выяснилось, что толстенный лед, покрывавший поверхность Холодного моря веками, гораздо прочнее камня. Дорожные посохи со стальными наконечниками, так помогавшие раньше, здесь беспрестанно скользили. Когда Хани попытался было с размаха вонзить посох в лед, тот со звоном отскочил, едва не проткнув ему ногу. И снова Чани померещилась какая-то мелкая дрожь, пробежавшая по льду. Это его встревожило, но, не подавая вида, он спросил у Рюби:
— Долго нам идти?
— Думаю, не очень. День. Может, два, не больше. Лед сильно выветрился, и ноги не скользят. Это хорошо.
В третий раз лед задрожал вполне отчетливо. С ужасом Хани увидел, как несокрушимая толща вдали начала подниматься горбом, а затем медленно двинулась к ним, постепенно набирая скорость. Но в тот момент, когда Хани был уже готов рвануть обратно, лед вдруг выпрямился и, устало потрескивая, успокоился. Вскоре все стихло.
— Приключения продолжаются, — непослушными губами пролепетал мертвенно-бледный Чани.
— Идем, — хмуро сказала тоже побледневшая Рюби. — Не стоит тут задерживаться. На сей раз обошлось, но кто знает…
Хани даже не хотелось спрашивать, что это было, он молча зашагал вслед за шедшей вперед Рюби.
Ночь выдалась беспокойная. Путникам то и дело чудились странные шорохи и скрипы, чьи-то приглушенные голоса, осторожные шаги. Они вскакивали, воспаленными от бессонницы глазами напряженно пялились в тусклый ночной полумрак… И не видели ничего. Только на севере, над показавшейся уже узенькой темной полоской берега беззвучно загоралось и гасло странное серебристое сияние.
Невыспавшиеся, усталые и злые, двинулись они утром в путь. Чани, самый зоркий, вскоре увидел пологие бурые холмы, так похожие на оставшиеся позади. Они спускались к самому берегу. Он прибавил ходу, надеясь часа через два-три выбраться на землю.
И сразу остановился.
Цепь невысоких сугробов, протянувшаяся параллельно берету, вдруг ожила. Это были люди. Высокие, смуглые, в знакомых черных гладких плащах, под которыми виднелись стальные пластины лат. Головы воинов защищали восьмигранные остроконечные шлемы. А в руках они держали маленькие круглые щиты и тяжелые секиры.
— Так вот кто построил подъемник, — прерывающимся голосом прошептал Хани.
— Догадался наконец, — язвительно ответил брат, кладя ладонь на рукоять меча.
— Но кто они?
— Значит, не догадался, — грустно сказал Чани.
— Или я сильно ошибаюсь, или это наши старые знакомые, — сквозь зубы процедила Рюби, спокойно снимая висевший за плечами тяжелый стальной арбалет, взводя его и вкладывая массивную стрелу. Впервые за время путешествия она взяла в руки оружие.
Прозвучала гортанная команда, и над строем поднялся маленький треугольный черный флажок с изображением Золотого Факела.
— Повелители Огня, — удовлетворенно произнес Чани.
— Тан-Хорез? — удивился Хани. — Не может быть.
— Очень даже может, — спокойно сказала Рюби, держа арбалет наизготовку. — Сейчас ты еще не то увидишь.
— Прекрати! — нервно крикнул Чани. — Этого не может быть.
— И ты тоже увидишь.
Воины расступились, и вперед вышел человек… Чани невольно сделал шаг навстречу. Ведь это была принцесса, он сразу узнал ее. Чани рванулся было, но остановился, пораженный. Ториль сильно изменилась. Лицо ее похудело и вытянулось, кожа обветрилась и потрескалась, синие глаза ввалились и почернели, став антрацитовыми. Волосы неровными клочьями торчали из-под шлема. Одета она была точно так же, как остальные воины, только в правой руке вместо топора она держала Черный Меч. Чани ощутил, как по спине побежал нервный холодок.