— Я попытаюсь их немного задержать, — криво усмехнулся Чани. — Но только вы поторопитесь.
Он оценивающе оглядел коллекцию железного лома, стараниями Хани украшавшую стены, и выбрал тот самый меч, с которым совершил предыдущее путешествие. Чем-то он ему полюбился, хотя на стене висели более грозные с виду сабли и ятаганы. Спрятав меч под полой куртки, Чани спустился по лестнице к входной двери.
Когда дверь затрещала под градом ударов, он уже стоял наготове, осторожно прислушиваясь. Хорошо знакомый капитан городской стражи, внушительно надувая щеки и топорща усы, распахнул дверь и отпрянул, словно налетел на острие копья. Чани приятно улыбнулся, но капитан неподкупно закрыл глаза и на всякий случай сделал еще шаг назад. Наткнувшись спиной на скрещенные алебарды стражников, он остановился и открыл глаза.
— Что вам угодно? — сладким голосом спросил Чани.
Капитан повертел головой, убедился, что стража рядом, и, откашлявшись, произнес:
— Постановлением уважаемого городского магистрата вы объявляетесь вне закона.
— Даже так? — удивленно поднял брови Чани. — За что же?
— Так и только так! — Капитан выглядел одновременно и страшно важным, и страшно напуганным. — Ваша вина доказана полностью и неопровержимо. Постановлением магистрата вам приговорено отрубить головы. — Капитан опасливо втянул свою поглубже в плечи, хотя на нее никто не покушался. — Однако наш магистрат столь же милостив, сколь и всемогущ. В неизмеримой милости поведено было заменить усекновение головы пожизненным изгнанием.
— Очень приятно, — мило улыбнулся Чани. — Однако все это уже было. Хоть скажи, в чем же на этот раз нас обвиняют?
Капитан еще раз откашлялся, будто в горле у него пересохло, подкрутил усы, посмотрел на собравшуюся толпу и почувствовал себя очень смелым. Занудно-канцелярским голосом он начал перечислять:
— Во-первых: неуважение к городской власти, выразившееся в оказании неповиновения и сопротивления городской страже в лице меня. Во-вторых: употребление на территории великого и славного Акантона чужемерзкого колдовства, выразившегося в пугании огнем городской стражи в лице опять-таки меня и обжигании ее таковым же. В-третьих: проведение в город чужестранцев без выданного на то разрешения городской стражи в лице снова меня. В-четвертых: оскорбление и бунт против высокого сюзерена и покровителя славного Акантона — Морского Короля.
— Но ведь Морской Король бежал в Сумеречные Земли, — удивился Чани. — Что вам теперь до него?
Услышав это, капитан обрадовался.
— Ага! В-пятых, последних и самых главных! Покушение на священную особу Повелителя и Господина!
— Но ведь он уже никакой не повелитель и не господин, — спокойно разъяснил Чани, пытаясь прикинуть, успел ли брат собраться. — И не был он им никогда. Почему вы так упорно цепляетесь за него? Наоборот, радоваться нужно, что возрождается великий и славный Акантон, свободный Акантон.
Капитан озадаченно замолчал. Зеленоватая дымка стала гуще, в воздухе отчетливо запахло какой-то заморской пряностью: может быть, корицей… Или чем-то похожим. Сдвинув шлем на нос, капитан почесал затылок, потом аккуратно водворил шлем на место. Наморщил короткий, пуговичкой, нос и наконец с убежденностью попугая произнес:
— Ты еще глуп. Ты еще слишком молод и слишком глуп, чтобы понять смысл происходящего. Свободный Акантон? Ха. Свободный город… На что он способен? Первый же король, который захочет, который не сочтет за труд заняться этим, сорвет знамя с серебряными львами с городских башен. И горе побежденным! Нет и не может быть свободы для города. Можно быть великим только в составе великой державы, под рукой могучего властелина. И наша свобода — это свобода найти себе господина!
Произнося это, капитан мерно раскачивался, полузакрыв глаза. Мертвые оловянные белки тускло блестели из-под век. По мере того, как он произносил эту тираду, Чани медленно бледнел, на скулах у него заиграли желваки.
— Значит, без господина нельзя? — переспросил он.
— Нельзя, — деревянным голосом ответил капитан.
— Но ведь вы выбрали не того господина. Морской Король совсем не так силен и могуч, как вам кажется.
— Господин всегда силен и могуч.
— С-собака! — зловещим свистящим голосом заговорил Чани, не выдержав. — Ты соскучился по хозяйской плетке? Жалкая тварь! Я доставлю тебе это удовольствие здесь и немедленно, не нужно искать господина за тридевять земель. Я сам поколочу тебя! — И он резким движением выхватил спрятанный меч.
