— Не беспокойся, — сказала ему Рюби. — Им сейчас не до нас. — Она показала на зеленоватую полосу, расстилавшуюся над городской стеной.
— Что там? — спросил Чани.
— Присмотрись повнимательней…
В сером полумраке засверкали бесчисленные мечи, стройные шеренги воинов двинулись в атаку, развернулись разноцветные знамена, ветер раздувал белые паруса множества кораблей… Но все это витало в воздухе над шпилями городских башен, плыло и таяло, как утренний туман под жаркими лучами солнца.
— Они сейчас сражаются с толпой призраков. Точнее, с собственным страхом, и им не до погони, — объяснила Рюби — Каждый видит то, чего больше всего боится.
— Что это? — приглушенно спросил Хани.
— Пока не время, — уклонилась от ответа Рюби. — Идем.
Старая королевская дорога вела на северо-запад, к Келхоупу. Это было не совсем то, что надо, как объяснила Рюби, но длинный путь по дороге отнимет меньше времени, чем короткий по холмам.
Дождь постепенно усиливался, и не раз Хани вспомнил добрым словом Ториль за великолепные плащи из шкур диковинных морских зверей. Гладкие и блестящие, они совершенно не пропускали воду, а подкладка из тончайшего птичьего пуха согревала даже в сильный холод. Особенно хорошо было то, что сейчас принцессы с ними не было. Она, конечно, отличный товарищ и могущественная волшебница, но прежде всего она была принцессой и никогда не давала это забыть.
Во всяком случае, Хани шагал, весело насвистывая. Он не замечал угрюмого молчания брата и озабоченности Рюби. Он даже не задавался вопросом, куда, собственно, и зачем они идут.
В первый же день они отшагали около семи лиг, и поэтому вечерний отдых Хани воспринял как совершенно заслуженный. Непонятным было лишь упорное нежелание Рюби остановиться на так кстати подвернувшемся постоялом дворе. Еще днем, когда Хани несколько раз хотел завернуть в придорожные трактиры или кабачки перекусить, Рюби останавливала его. Пришлось грызть хлеб, который он успел захватить из дома. Но сейчас-то зачем было отказываться от мягких удобных постелей, жаркого очага и вкусного ужина? Тем более что и хлеб уже кончился.
— Может, все-таки заглянем туда? — без особой надежды предложил Хани, когда они свернули в молоденькую березовую рощицу и Рюби начала развязывать свой мешок, готовясь к ночлегу. А окна трактира светились так соблазнительно и зазывно…
— Нет, — она покачала головой и нахмурилась.
— Почему? — никак не мог взять в толк Хани. Чани только сухо усмехнулся.
— Нам не нужно особо прятаться, — сказала Рюби, — но лучше будет, если мы не станем мозолить глаза всем встречным и поперечным. В трактире могут оказаться самые разные люди. Даже и те, с которыми лучше не встречаться.
— Враги? — В Хани взыграла вдруг отвага. — Да мы их!.. — Он гордо выпятил грудь. — Если мы самого Морского Короля одолели, то что нам…
— Развоевался, — неодобрительно сказал брат. — Набери лучше хвороста для костра и постарайся припомнить, как бежал из города.
— Почему я? — по инерции спросил Хани. — Ты тоже можешь.
— Давай-давай, — Брат толкнул его в плечо. Хани вздохнул и отправился за хворостом.
Когда разгорелся небольшой костерок и пламя запрыгало, потрескивая, по влажным сучьям, Хани осведомился:
— А как насчет ужина?
Рюби протянула ему на ладони крошечный белый кубик, который Хани сначала принял за кристалл соли и потому недовольно сморщился.
— Нет уж, увольте. Ешьте сами.
Чани хитро подмигнул ему, но Хани не поддался.
— Ни за что!
— Тогда ложись спать голодный, — предложил брат.
Хани недоверчиво взял кубик, понюхал его. Не пахло ничем. Лизнул осторожно, но вкуса соли не почувствовал. Тогда Хани отважился и сунул кубик в рот. Проглотился он как-то сам собой. Сразу же приятное тепло и сытость разлились по всему телу, хотя разобрать, на что именно похожа необычная еда, Хани не успел.
