— Забавное зрелище, — оккупировав не стул, не кресло, а специально перенесённый в понравившееся ей место диван, проворковала Мария Бельская. — Будущие убийцы и жертвы, пока ещё не знающие кто кем окажется, показывают столь трогательное единение. Я уже не жалею, что пришла сюда. Интересно, тот, кого к концу этого месяца убью я, понимает это, готов встретить свою незавидную участь? И что будет, если я сейчас подойду к нему и предложу поднять бокалы за… допустим, единение перед общими врагами? Хи-хи.
— А тебе это действительно понравилось бы.
— Сейчас — да, — кивнула девушка, вновь привлекая взгляд своей неестественной, какой-то даже кукольной красотой. — А через минуту мне может показаться противной эта мысль. Через час вновь вызовет любопытство. Мои желания, они переменчивы. Как и я сама.
— Каждому своё, как говаривали древние. И вывешивали эту надпись в довольно своеобразных местах.
— Я интересуюсь настоящим и будущим. Они увлекательнее. Вот, посмотри сам, — ленивый взмах холёной ручкой в сторону старосты ступени, Мигеля Панкратца, который с громогласным рёвом предлагал выпить за большие успехи в войнах против врагов Директората. — С самого начала он получил должность старосты, опеку коммандера Яноша Штерна и что в итоге? Выходит на выпускное испытание на паршивом «Кочевнике», не сумев удержаться даже в первой половине. Скучный он, но весело наблюдать, как он пытается притворяться центром мироздания. Или Сальвини и его шавки, униженные тобой. Мне понравилось. Я тогда даже захотела… поближе тебя узнать. Совсем поближе. А потом взяла и передумала. Ты даже не знаешь, что потерял.
И личико такое одухотворённое и в то же время хитрое. Как у довольной лисички. Провоцирует? Вполне возможно, учитывая её малость безумную натуру. Может даже совсем не малость, а капитально тронутую. О Бельских разные слухи ходят, в том числе о периодически вспыхивающем в их роду безумии. С трудом контролируемом, да и то с помощью нелегальных в Директорате имплантов.
— Ну, может и узнаю… Я, знаешь ли, вовсе не собираюсь погибать на этом испытании.
— Ты не собираешься, я не собираюсь. Никто не собирается, но если мыслить здраво… Налей мне во-он того розового вина.
Охотно поухаживаю за вполне себе прекрасной дамой. Стервозной, взбалмошной, но вместе с тем яркой и выделяющейся на любом фоне. Наполнить бокал, передать его Марии и выжидающе так посмотреть ей в глаза. Дескать, что ещё скажешь интересного? Она оправдала надежды, пусть несколько в неожиданном ключе. Да с небольшой паузой, за время которой мелкими глотками ополовинила поданный ей бокал
— Ты, я, Саманта, Сальвини… Мы точно выживем.
— Этот идиот, просравший возможности и оказавшийся внутри паршивого «Дротика»? Спасибо, посмешила. Шансы у него, конечно, есть, но невеликие.
— Больше, чем ты думаешь. Сперва смеёмся мы, потом над нами, — потянуло опасную куколку на философию. Очередная грань её натуры или просто случайность… даже не знаю. — А вот та милая малютка, которая устроила это торжество и мечется, стараясь поддерживать всеобщее довольство… Если не случится чего-то совсем неожиданного, она обречена. Это плохо.
— Тебе стало жаль кого-то из тех, кто, как ты сказала, обречён? Удивлён.
— Пусть сдохнут, мне плевать. Может потом мне будет плевать и на эту крошку О’Мэлли. Но девиз нашего рода не предусматривает двоякого толкования.
— Всегда получаем желаемое?
Довольная улыбка хищника, выглядящая чужеродно на кукольном личике, а оттого ещё более впечатляющая и запоминающаяся.
— Она меня зацепила. Самую капельку. Своей наивностью и верой в то, что её трепыхания могут что-то изменить. И готовность искать хоть каплю знаний и умений, но сохраняя себя. Мр-р! Жаль, что она пошла к тебе и Меерштайн. Или это вы её нашли?
— Мы. Понадобились некоторые способности, которые у неё побольше, чем у остальных, — не стал я скрывать то, что секретом не являлось. — Предпочитаю выстраивать свою репутацию ещё до выпуска. Пусть своеобразную, но тем даже лучше.
— Своеобразен. Да… Ты не как другие Тайгеры. А О’Мэлли может права, а может и нет, согласившись на вашу с Самантой помощь. Может быть… Я ещё думаю. Мысли, они такие забавные порой приходят. Скребутся, просятся пустить их внутрь. А я думаю, смотрю и думаю.
Безумие или игра в него? Бес её разберёт, эту Бельскую! Эмоции, которые она сейчас испытывает, словно калейдоскоп, меняются совершенно непредсказуемым образом. Я вообще не знаю, пробудила она свою псионику или нет. Обычно это никто не скрывает, да и тесты у доктора Линдера ни разу не тайна по большому то счёту. Однако… Как говорилось в одной старой книге: «Все животные равны, но свиньи несколько равнее прочих». Вот и у старых родов, близких к собственно Директорату и особенно тех, представители которых являются Директорами, есть самые разные возможности. В том числе и скрывать то, что они не хотели бы обнародовать. Возможно, как раз такой случай и возлежит сейчас на диване, развлекаясь, слегка кокетничая и просто наслаждаясь непонятно чем. Эта самая постоянная смена эмоций может быть истинной, а может всего лишь своеобразной псионической защитой. Исключать нельзя ничего, не в случае Марии Бельской. Она уже успела, хм, показать свою экстравагантность за минувшие годы.