Они совсем обезумели, и это было отвратительно - смотреть, как взбесившиеся студентки и студенты превращали лекцию Фицджона в карнавальное шествие. Эти молодые дикари, наверное, не смогли бы объяснить свое отношение к Фицджону, а точнее, не свое, а своих преподавателей. Я смутно вспомнил, что подобное уже случалось в прошлом, - например, тысяча гарвардских студентов устроила такой же прием Оскару Уайльду. А сами-то небось ничего не читали, кроме "Полицейских новостей".
Так вот, гомон, рев и крик продолжался, а Фицджон стоял неподвижно, чуть касаясь пальцами стола, стоял и ждал, когда этот балаган кончится. Я почувствовал, что восхищаюсь его выдержкой. Потом вдруг понял: на моих глазах проходит захватывающая дуэль. Я не мог оторвать глаз от недвижной фигуры, ждал, когда же Фицджон пошевелится, - но он не шевелился.
Что? Ничего особенного, говорите вы? Ну-ка, кто-нибудь, давайте попробуйте. Встаньте около стола и слегка обопритесь пальцами на стол - не твердо, не перекладывая на пальцы вес своего тела, а так, только прикоснитесь. Знаю, вам кажется, что это очень просто. А вы попробуйте. Ни один из вас не простоит в такой позе хотя бы минуту - готов спорить на что угодно. Ну, есть желающие? То-то. Теперь понимаете?
Публика в амфитеатре тоже начла понимать смысл происходящего. Свистопляска вдруг утихла, будто от стыда.
Конечно, какая же радость - делать из себя идиотов, если зритель и бровью не ведет? Потом студенты начали снова, уже из чувства протеста, но их хватило ненадолго. Утихло скандирование, девчонки перестали плясать, и вот вся многотысячная аудитория замолкла и с чувством неловкости взирала на Фицджона. А он продолжал стоять в той же позе.
И тут студенты неожиданно сдались. На нескольких ярусах сразу раздались аплодисменты. Их немедленно подхватил весь зал, и вот уже неистово рукоплескали тысячи ладоней. Только молодежь способна так быстро оценить настоящий поступок. Казалось, аплодисментам не будет конца, Фицджон, однако, дождался тишины, взял со стола одну из своих карточек и без всякого предисловия, будто ничего не произошло, начал лекцию.
"Леди и джентльмены, меня обвиняют в том, что мою теорию энергодинамики и математики я создал из ничего, и критиканы утверждают: "Из ничего ничего и не получится". Позвольте напомнить вам, что человек ничего не создает на пустом месте. Неверно думать, будто он изобретает нечто, не существовавшее ранее. Человек только открывает. И все наши изобретения, даже самые новые, самые революционные, - это всего лишь открытия. Явления давно существуют, они просто ждут нас.
Более того, не могу сказать, что мою теорию я открыл в одиночку. Ученый - это не одинокий странник, натыкающийся на золотые россыпи без посторонней помощи. Его путь всегда вымощен теми, кто шел раньше нас, и мы, делающие открытие за открытием, на самом деле лишь вносим свой вклад в имеющуюся копилку знаний.
Чтобы показать, насколько невелик мой собственный вклад и как много я унаследовал из прошлого, могу добавить, что основное управление моей теории, по сути дела, принадлежит не мне. Оно было открыто пятьдесят лет тому назад - примерно за десять лет до моего появления на свет.
Представьте себе, вечером 9 февраля 2909 года, в Центральном парке, рядом с этим самым амфитеатром, моему отцу пришла в голову мысль, и он поделился ею с моей матерью. Это и было уравнение
i = (d/u) b^2*i N/a (ze - j/a),
вдохновившее меня на создание теории. Так что сами видите, мой вклад в "изобретение" уравнений энергодинамики поистине невелик..."
Фицджон взглянул на первую карточку и продолжал:
"Давайте теперь рассмотрим возможные перемещения фактора j/a..."
- Стоп! - заорал я. - Достаточно!
Но не успел я открыть рот, как Контролер и ГС тоже кричали во весь голос. Ярр вырубил кристалл и зажег свет. Мы все вскочили на ноги и возбужденно смотрели друг на друга. Бедняга Ярр прямо-таки вылетел из кресла, оно даже опрокинулось.
Откуда такая паника, спрашиваете? Потому что тот день и был 9 февраля 2909 года, а до вечера оставалось не больше двух часов.
- Мы можем найти этих Фицджонов? - спросил Контролер.
- За два часа? Не говорите глупостей. К тому же вполне вероятно, что сегодня многие из них и не Фицджоны вовсе.
- Это еще почему?
- Потому что они могли изменить фамилию - это сейчас модно. Допустим, кто-то хочет скрыть свое прошлое. Да мало ли причин...
- Все равно, мы должны до них добраться, кем бы они ни были!
- Держите себя в руках, - осадил его ГС. - Может, вы предлагаете развести одиннадцать миллионов супружеских пар? Ведь сейчас Стабильность!
- Черт с ней, со Стабильностью! Мы не можем позволить, чтобы этот разговор состоялся... а если он все-таки состоится, нельзя допустить, чтобы у них потом родился сын!
Гротинг по-настоящему рассердился.
- Лучше отправляйтесь домой и как следует почитайте Кредо. Даже если речь идет о спасении Вселенной, я не имею права расторгнуть брак. А уж тем более причинить вред ребенку.
- Так что же делать?
- Сохранять спокойствие. Что-нибудь придумаем.
- Простите, сэр, - вмешался я. - Кажется, у меня есть идея.
- Нашли время для идей, - взревел Контролер. - Нам нужны действия.
- Вот я и предлагаю действовать.
- Говорите, Кармайкл, - разрешил ГС.
- По-моему, самое главное для нас - сделать так, чтобы ни одна супружеская пара не попала сегодня вечером в северную часть Центрального парка. Давайте срочно вызовем специальное полицейское подразделение. Потом прочешем парк и всех оттуда попросим. Устроим что-то вроде карантина выставим вокруг парка кордон на всю ночь.
- А если наш Фицджон - это один из полицейских? - возразил Контролер.
- Хорошо, давайте возьмем только неженатых. И отдадим категорический приказ - женщин и близко не подпускать.
- Что ж, - с сомнением произнес ГС, - может, и повезет. Мы обязаны предотвратить этот разговор.