Мысли мои словно бы подслушала Лялька.
— И все-таки насчет современных идей в творчестве Рублева у вас не очень-то получилось, — с апломбом заявила она. — Таким способом можно какую угодно икону истолковать.
— Для того чтобы толковать икону, — возразил ей Коля, — надо знать по меньшей мере основы культа, эпоху и художника. Известно ли тебе, что, например, «Троица» Рублева — такой же призыв к единению славян, как величайший памятник русского народа «Слово о полку Игореве»? Что именно учение Сергия Радонежского, узаконившего троицу, как основу и гармонию всего сущего, преобразовало дуалистическое учение стригольников в учение о троичности мира в его диалектическом единстве?
— Ну это для меня что-то слишком сложно, — заметила Лялька.
— Проще сказать я пока не могу, — тут же возразил Коля, — но по сути вряд ли ты можешь что-нибудь возразить!..
— О господи! — воскликнула Лялька. — Ну что тут возражать! Все это уже двадцать раз было: славянофилы, русофилы, теперь появились еще вы — «рублевофилы»!..
— Есть еще и «рублефилы», — совершенно неожиданно вырвалось у меня. «Ура! Наконец-то отомстил! Попал в самую точку! Вот они, настоящие «рублефилы»! Что Катя, что Лялька со своим Темой!»
— Кого ты имеешь в виду? — зловещим тоном спросила Лялька.
Слава богу, отвечать мне не пришлось: вошла тетя Маша и, обращаясь к дяде Фролу, негромко сказала:
— Тема пришел, тебя спрашивает…
— Что это его нелегкая принесла на ночь глядя?
— Говорит, срочное дело.
— Ну так пусть сюда идет.
— Просит тебя и Бориса к нам домой, чтобы с глазу на глаз…
И тут я сделал для себя удивительное открытие. При этих словах тети Маши мне показалось, что за окном произошло какое-то движение. Вроде бы там кто-то стоял. Я слышал, что громыхнуло как будто ведро, на которое впотьмах я налетел. Никто на этот шум не обратил никакого внимания, но я-то слышал! И заметил, что пестрая Катя тоже очень даже хорошо услышала, как под окном брякнуло ведро. На какое-то мгновение у нее стало такое растерянное, незащищенное лицо, что я даже пожалел ее. Испуганно оглянувшись, она встретилась со мной взглядом и тут же постаралась принять прежний безразлично-независимый вид.
«Так кто же там сейчас стоял под окном и почему так скрытно подошел к дому?» У меня даже мурашки по спине поползли. Теперь-то я уже точно знал: кто-то был во дворе и слушал, о чем мы тут говорили. Но почему, сидя у окна, так испуганно посмотрела в темноту Катя?
В это время тетя Маша помогла Фролу сойти с голбца. Когда я их догнал, они оба уже вышли в сени, разделявшие дом на две половины. Там находился «Тверской пристрой», именуемый проще «совмещенный санузел» — дар цивилизации.
В сенях и в «Тверском пристрое» никого не было, но в санузле мое внимание привлекла бутылка необычной формы. Это была бутылка из-под арабского напитка, настоянного на двадцати травах. Я хотел было ее исследовать, но тут меня отвлек дядя Фрол.
— А где Тема? — спросил он, заглядывая в дальнюю комнату, где стоял у него письменный стол.
На крыльце в это время послышались шаги, дверь распахнулась, и в комнату вошел встревоженный и сосредоточенный Тема. Так вот кто громыхнул под окном ведерком! Но почему тогда так растерянно посмотрела в окно Катя? Значит, не ради Петьки Кунжина она пришла сюда к Ляле?.. Это была такая новость, что над нею стоило подумать… Но тут начался настолько неожиданный разговор, что мне пришлось еще раз удивиться, только теперь уже по другому поводу.
— Считай, что режиссер у тебя уже есть, — без предисловий, прямо с ходу заявил Тема.
— Какой режиссер? — с удивлением воззрился на него дядя Фрол.
— Ну это… Сам же сказал, что собираешься написать сценарий и поставить фильм.
— Ин-те-рес-но! — протянул дядюшка Фрол. — Ты, значит, бывший завгар, продавец военторга, а сейчас бригадир строителей по договору с колхозом, предлагаешь мне режиссера?
— Конечно! И даже авансовый договор!
— Ладно, довольно врать, — остановил его дядя Фрол. — Говори, с чем пришел.
— Что верно, то верно, — неожиданно быстро согласился Тема. — Пришел я, конечно, с другим делом… Ты-то что-нибудь узнал? — спросил он у меня.
— О чем?
— Про белую козу.