Проще было бы оставить Тему у нас и никуда его не вести. Но кому охота выслушивать пьяные бредни, объяснения в любви или претензии.
— Ладно, Борька, одевайся, — скомандовал дядя Фрол, — отведем его… И, сунув ноги в чесанки с галошами, те, что приготовил к выходу на лед (в них и приехал к нам), стал натягивать полушубок.
Я тоже надел теплую меховую куртку, шапку-ушанку, и мы, подхватив Тему под руки, повели его домой. Благополучно юзом спустили с лестницы, вышли из подъезда на улицу и чуть ли не волоком потащили вдоль бульвара, отворачиваясь от любопытных взглядов сидевших на скамейках парочек, которым и ноябрьская стужа была, как говорится, не в укор.
Только я подумал: «Слава богу, плывем помаленьку», как Тема, будто услышал мои мысли, запнулся обо что-то и повис у нас на руках.
— Погоди, Боря, — остановил меня дядя Фрол. — Кажется, у него съехали штаны…
И точно: у Темы то ли на брюках пуговицы оборвались, то ли он поясной ремень не затянул, но именно съехавшие вниз штаны не давали ему идти. Мы их поддернули и двинулись дальше, но штаны опять катастрофически поехали вниз.
— Давай, положим его на скамейку, застегнем как следует и тогда уже двинем дальше, — предложил дядя Фрол.
Тема не возражал, охотно вытянулся на скамейке, видимо решив, что он уже дома.
Когда все пуговицы были застегнуты и ремень подтянут, на весь сквер раздался вдруг заливистый милицейский свисток.
Сначала мы с дядей Фролом и внимания на него не обратили, но, оказалось, свистели нам…
Перед нами, как из-под земли, вырос молодой милиционер с очень строгим лицом и требовательно сказал:
— Предъявите документы!
— Какие могут быть у нас документы? — добродушно ответил дядя Фрол, и его светлые брови полезли вверх к меховому козырьку. — Живем мы вон за тем углом в Лесном переулке, ведем подвыпившего свояка к нему домой.
— Так свояков не водят, — отчеканил милиционер и, наклонившись к мирно дремавшему Теме, спросил:
— Вы знаете этих людей?
— Первый раз вижу, — подозрительно ясным голосом ответил Тема.
— Что ж ты дурака валяешь? — попытался урезонить его дядя Фрол, но милиционер не дал ему договорить:
— Насчет свояка не получается…
— Не получается, — как эхо подтвердил Тема.
— Скотина ты пьяная! — только и сказал ему дядя Фрол.
— Не оскорбляйте! — остановил его милиционер. — Грабят человека, еще и оскорбляют!..
— Еще и оскорбляют! — снова, как попугай, повторил Тема.
— Да ты что, разыгрываешь нас, что ли? — возмутился дядя Фрол. — Нам завтра вставать чуть свет на рыбалку, сейчас давно пора спать, а тут канителься с тобой!
— Насчет рыбалки придется подождать, — сказал милиционер и, наклонившись к Теме, спросил:
— Вас раздевали?
— Раздевали.
Тема так мотнул головой, что она у него чуть не оторвалась, после чего бессильно свесилась на грудь. Дядя Фрол даже руками развел.
— Да что же это такое! Что он за чушь несет? Он же сам пришел ко мне и попросил: «Доведите домой!»
— Сам попросил? — милиционер саркастически усмехнулся. — Ну это уж вы мне не рассказывайте!.. Деньги у вас были? — обратился он к Теме.
— Были!
— Сколько?
— Триста восемьдесят шесть рублей!..
— Что ж ты врешь? — совсем уже обозлился дядя Фрол. — В жизни ты такие деньги с собой не носил, все норовишь на чужой счет выпить!
— Были! — с пьяным упрямством завопил Тема. — Триста ше… ше… — Дальше у него не получилось, и он, зашипев, как спущенная шина, неожиданно сладко всхрапнул.
Милиционер что-то сказал в переговорное устройство, висевшее у него на груди, точным движением вскинул руку к козырьку и по-деловому предложил:
— Пройдемте в отделение милиции…
Неизвестно откуда подкатила крытая машина с окнами в крупную клетку, и мы полезли в нее в своем одеянии, не самом подходящем для официальных визитов. Милиционеры затолкали в машину и Тему.
Злые, с превеликой досадой сели мы на боковую настывшую лавочку, усадили Тему между собой. Напротив нас сел молодой милиционер и такой же молодой прибывший с машиной сержант.
ГАЗ-69 лихо рванул с места и помчал нас прямым ходом в отделение милиции. Времени было уже около двенадцати, а вставать на рыбалку намечали не позже шести. Тут же выходило, что раньше, чем до утра, нам со всей этой канителью не разделаться. История, начавшаяся так невинно, принимала скверный оборот.
Надо было срочно что-то предпринимать. И дядя Фрол придумал.
— Пожалуйста, — вежливо сказал он, — как только приедем в отделение, позвоните вот по этим телефонам. Пусть вам ответят и установят наши личности.