— Это он от планктона такой румяный? — потихоньку спросил я у папы.
— Его «планктон» называется «винис вульгарис», а по-русски — самогон, — тоже вполголоса ответил папа.
Несколько раз оглянувшись, мы потихоньку отправились дальше. На этот раз «Джон Сильвер» за нами не погнался. А мог бы…
Чего-чего только не было здесь, на Птичьем рынке! Продавали и разноцветные камни, и разноцветное стекло, и мех для шапок, и живых кроликов и нутрий. Пройдя мимо этих столов, мы опять вернулись в птичий уголок.
Я заметил: как только мы подходили к птицам, папа мрачнел. Наконец он сказал:
— Ну я еще могу понять, когда продают и держат в клетках канареек и попугайчиков. Эти у нас на воле не живут. А синичек и щеглов зачем мучать? Одна пара синиц целый огромный сад от вредителей спасает. Щеглы прекрасно себя чувствуют в естественных условиях… И ведь находятся люди, что отнимают у птиц свободу, а иногда и жизнь…
Мы с Павликом промолчали. Синичек и щеглов, правда, жалко, но попугаев-неразлучников все равно ведь только в клетках можно держать!..
Мы прошли через весь рынок и оказались за его забором с другой стороны, где на площадке, примыкавшей к скверу, продавали собак.
Какие там были замечательные щенки! Толстые, неуклюжие, и в то же время очень красивые, породистые. Это и по ушам и коротким хвостикам было видно. Продавали и взрослых собак — восточноевропейских овчарок, доберманов, эрдельтерьеров, спаниелей, боксеров…
Павлик, конечно же, остановился возле боксера: из-за дружбы с Чероки он на других собак и не смотрел. А мне больше нравились спаниели. У них такие умные, добрые и мягкие мордашки!.. А уши!.. Одно ухо подстелить можно, а другим укрываться… Вот бы папа догадался и купил спаниеля…
— Папа, смотри!..
— Дядя Петя, смотрите!..
Мы с Павликом то и дело старались обратить внимание папы то на одного, то на другого щенка, но папа в собачьем ряду расстроился еще больше, чем в птичьем. Наконец он не выдержал и сказал:
— Ну как вы не понимаете, ребята, что продавать взрослую собаку — все равно что продавать друга — самого верного и самого любящего. Продать и купить можно только маленького щеночка-несмышленыша, который еще и хозяина не знает. А чуть подрастет, сразу выберет себе покровителя на всю жизнь и будет предай только ему до последнего своего дыхания…
— А ты щеночка и купи, — тут же сказал я. — Вот этого…
На нас таращил глупые круглые глазенки толстый и неуклюжий, ужасно симпатичный, неизвестно какой породы собачий ребенок. Я уже почти не надеялся, что мы купим неразлучников.
— Э-э, нет, — сказал папа, — тут уж вы меня не подловите. Щенков так не покупают. Если обзаводиться собакой, так только чистопородной, с хорошей родословной, через клуб собаководов.
— А мы давай через клуб и купим…
— Я знаю, где клуб, — тут же вставил и Павлик.
Папа рассмеялся.
— Ладно, — сказал он, — может быть, когда-нибудь и до щенячьих радостей доберемся, а сейчас на покупку песика у нас просто денег не хватит. И потом нельзя же менять план. Пришли покупать попугаев-неразлучников, значит, будем искать попугаев.
— Ты же сам видишь, — сказал я, — что попугаев сегодня не продают…
И тут я поверил, что у каждого человека есть, как об этом писал норвежский ученый-путешественник Тур Хейердал, свой «Аку-Аку» — добрый дух, который помогает в трудную минуту во всех хороших делах.
Не успели мы с папой поговорить о попугайчиках, как увидели… Генку, по прозвищу Купи-продай.
Ничуть не смущаясь тем, что и в квартиру к нам лазил, и у мамы пытался сумочку утащить, когда продавал ей какие-то подозрительные сапоги, Генка вывернулся из-за чьей-то широкой спины, держа накрытую темной тряпкой клетку, и предложил папе:
— Я слышу, ребята попугаями интересуются… У меня как раз есть для вас то, что надо. Попугай ара из Южной Америки. Продаю срочно и дешево, всего за пятнадцать рублей…
Папа обрадовался самому Генке больше, чем его попугаю.
— Ага! — сказал он. — Вот ты где, голубчик! Тебя-то как раз мне и надо!.. Скажи-ка, дружок, почему ты все сделал не так, как тебе дядя Коля говорил?
Генка нахально улыбнулся и спросил:
— Сейчас рассказывать или, может быть, лучше потом?.. Задание я выполнил в полном ажуре…
— А сто десять рублей где? У тебя или у дяди Коли?..
— Какие сто десять?.. Ах, те?.. Ну так дядя Коля все знает… Вы сами у него спросите. Я ведь тоже никуда не денусь, вместе работаем… Да вы не беспокойтесь, все сделано как надо…