— Дядя Коля, ну пожалуйста! — снова начал было я, но и дядя Коля уже отошел от греха подальше.
Дверь в комнату, где мама собирала вещи, была открыта, и я видел, как тетя Клара с бабушкой укладывали мамины платья и белье в чемоданы. Бабушка делала брови «домиком», непрерывно всхлипывала и что-то меленько, быстренько причитала, покачивая головой из стороны в сторону. Потом вдруг заговорила по-деловому:
— А стол его письменный немецкий не отдавай! В тумбы я белье положу, а с другой стороны, где полки под стеклом, чайный сервиз поставлю…
«Имущество делят!» — эта мысль, как молотком, ударила меня по голове. «А что же мама? Так ничего и не ответит бабушке?»
Мама собиралась молча и сосредоточенно. Зато тетя Клара вертелась, как уж на раскаленной сковородке. Ей наверняка было наплевать и на мамины сборы, и на наш, как сказала мама, «бедлам», и на то, что ее саму пригласили быть «свидетельницей».
Я очень хорошо видел, как, помогая маме, тетя Клара то и дело бросала хищные взгляды на великолепные мамины очки, лежавшие рядом на столике. Наконец она не выдержала:
— Ну что вы, право, в такую минуту и о столе! — сказала бабушке тетя Клара. — Слушай, Мила, — приятным голосом и с улыбкой как самый лучший друг продолжала она. — Я думаю, тебе сейчас не нужны такие роскошные очки?.. Дай их мне!.. А если хочешь, можешь походить пока в моих…
Тетя Клара стояла на коленях перед маминым чемоданом, и мама совершенно случайно посмотрела на ее ноги.
— Не знаю, как очки, но мои сапоги уже на тебе, — сказала она.
— Мила, что, ты говоришь? — возмутилась тетя Клара. — Они — совсем новые!.. Эти сапоги я только вчера купила у Геннадия!..
Мама отвернула край голенища на ноге тети Клары и сказала:
— Вот, пожалуйста… Надеюсь, ты знаешь мою метку? «Л. Р…» Однако странно… Я тоже только вчера купила сапоги у Геннадия…
— Зеленые? — едва не выкрикнула тетя Клара.
— А ты откуда знаешь? Разве ты их уже видела у меня?..
— Я их видела у себя, — сразу побледнев, сказала тетя Клара. — До того, как у меня их утащили через открытое окно!.. Вчера они исчезли самым чудесным образом!.. Я тебя прошу, покажи, пожалуйста, где они?..
Оставаясь за дверью в коридоре, я видел, как мама принесла из шкафа зеленые сапоги, те самые, что бабушка купила для нее у Генки, и тетя Клара тут же отвернула подкладку голенища.
— Надеюсь, ты тоже знаешь мою метку? — сказала она. — Пожалуйста, — «К. Б…»
Забывшись, я выглянул и вдруг увидел у папы на лице едва заметную улыбку. Он тут же погасил ее и отвернулся к окну. Но мама опытным взглядом учительницы все заметила.
— Петр, что это значит? — спросила она.
— Что еще? — непримиримо-обиженным тоном спросил папа.
— Почему у Клары мои сапоги, а у меня — ее?
— Откуда я могу знать? — с возмущением ответил папа. — Поменяйтесь, и у каждой будут свои…
— А деньги? — спросила мама.
— А деньги? — как эхо повторила за нею тетя Клара. — Выходит, мы обе платили за свои собственные сапоги?
— Выходит, так, — жестко сказала мама, пристально глядя на папу. — Хотела бы я знать, чья умная голова это придумала?
— Я не понимаю, о чем речь, — делая вид, что впервые слышит о сапогах, сказал папа. — По-моему, за удовольствие — я имею в виду сам товарообмен — тоже надо платить?
Мама некоторое время смотрела на папу, прищурив один глаз, затем сказала, видимо желая уколоть его побольнее:
— Ты не только не очень хороший муж, но еще и очень плохой актер!.. И я тебе это никогда не прощу!..
Тетя Клара и мама смотрели друг на друга, и обе беззвучно плакали злыми скупыми слезами: жалко было деньги, — попробуй, выцарапай их теперь у Генки обратно!
Мне настолько стало жалко маму, что я забыл об осторожности и сказал ей из своего закутка:
— Не плачь, ма… Ну что ты расстраиваешься? Пойдем и еще у Генки сапоги купим…
Лучше бы я ничего не говорил.
— Как? Ты еще здесь? — в страшном гневе обрушилась на меня мама. — Немедленно убирайся на улицу вместе со своим попугаем!
Я подхватил клетку и выскочил за дверь.
Поиски истины
Пружина у двери в нашем подъезде такая тугая, что я сначала зацепился за косяк двери клеткой, а потом и сам больно стукнулся о дверь локтем. Пришлось выходить на улицу задом наперед. Я-то хорошо знал: если выходить нормально, дверь так поддаст сзади, что вылетишь, как из рогатки, на проезжую часть улицы.
Кое-как справившись с дверью, я осмотрелся, соображая, куда же мне деваться с моим несчастным Жако? Бедный попугай был теперь обречен на бездомную жизнь из-за чьего-то возмутительного хулиганства.