— А-а-а-а-а-а-а!.. Ми!.. Ми!.. Ч…черт, откуда эта хрипота?..
Теперь-то и мне стало ясно, что это не просто дядька, а певец.
Дядя Коля вежливо постучал пальцами в приоткрытую дверь. Артист гордо поднял вверх свою величественную гривастую голову и пошел к нам навстречу.
— Опять этот замок! — пробормотал он и добавил громко: — Прошу!..
— А ты не ошибся? — увидев такого представительного артиста, еще раз спросил у Генки дядя Коля.
— Все точно!.. Заметано, дядя Коля!.. Он!..
Я прошмыгнул в квартиру вслед за Генкой и осторожно приткнул дверь. Замок с железным дребезгом лязгнул так громко, как будто захлопнулся медвежий капкан.
— Опять этот замок! — повторил артист, а дядя Коля, оглянувшись и увидев меня, даже рот раскрыл от удивления.
— Ты-то как сюда попал? — спросил он и уже хотел было отправить меня на улицу, но хозяин квартиры жестом остановил его.
— Бесполезно, — сказал он. — Не откроете… Мне и то далеко не всегда удается…
— Ладно, поговорим потом, — сказал мне вполголоса дядя Коля, поправил на рукаве повязку дружинника, откашлялся и кивнул Генке.
Генка, как в цирке, движением фокусника смахнул с клетки платок.
Жако взъерошился, помигал желтыми глазами, прошелся по жердочке и выдал артисту полной мерой все, что о нем думал.
— Закрывай! — скомандовал дядя Коля.
Генка лихо накинул на клетку платок, Жако еще немного поругался. Я умолк. Наступила пауза.
— Вот… — сказал дядя Коля. — Понятно?..
Артист проглотил слюну, посмотрел на дядю Колю, на Генку, на меня и, слегка заикаясь, спросил:
— П…простите, а вы кто?..
Дядя Коля поправил повязку дружинника и ответил с достоинством:
— Я — Николай Иванович Король…
— Понимаю, понимаю, — перебил его артист. — А ваш товарищ — Наполеон?..
— Какой Наполеон? — удивился дядя Коля.
— Ну тогда — «пшеничное зерно»?..
Дядя Коля, недоумевая, повернулся к Генке и покрутил у виска пальцем, дескать, у этого артиста не все дома…
Артист же в это время как бы между прочим потянулся к телефону. Генка выпучил глаза и сделал ему шаг навстречу. Артист отдернул руку, а дядя Коля в это время, задрав голову, принялся, как специалист своего дела, рассматривать стены и потолок.
— Ч… Ч… Что вам от меня надо? — еще больше заикаясь, спросил наконец артист.
— А очень просто, — сказал дядя Коля. — Признаете ли вы, гражданин хороший, что этим нехорошим словам птицу вы научили?
— Как не признать, — тут же согласился артист. — Никто, кроме меня, этих слов не знает и не употребляет.
Я слышал, как дядя Коля даже крякнул:
— Эк он мне рот-то заткнул! И правда, что без этих нехороших слов, почитай, каждый второй не обходится…
— А что это вы у меня на потолке да на стенах высматриваете, — спросил его артист. — Там не написано, кто попугая ругаться научил.
— А то, товарищ дорогой, — сказал дядя Коля, — что ремонт надо делать вовремя: в трещинах все!
— А кто вы такой, — спросил артист, — чтобы мне указывать? Общественный инспектор, что ли?..
Тут дядя Коля приосанился, еще раз поправил повязку дружинника, разгладил пальцами усы и выдал:
— И общественный инспектор, и почетный дружинник, и маляр, и штукатур, еще и водопроводчик!..
Артист так и всплеснул руками:
— Голубчик! — радостно воскликнул он. — Ну что ж ты мне голову морочишь? Так бы сразу и сказал!.. Ну у тебя и реклама!.. Мне же хороший маляр вот как нужен! Сам видишь, насколько моя нора запущена!.. Ой, не могу!.. А я-то уж хотел «скорую» с санитарами и смирительными рубашками вызывать!..
Но дядя Коля не поддался его веселому тону.
— Вы меня, товарищ дорогой, — сказал он, — на юмор не клейте!.. У меня вот свидетели есть, что попугая ругаться попервости вы научили. Он про бенефис очень даже научен и про этот самый гидрит…
— Да хватит тебе про попугая! — сказал артист. — Попугай уже сработал! Давай лучше о деле поговорим!.. Тут где-то у меня от бенефиса бутылочка светленькой осталась…
Дядя Коля жестом остановил его.
— Не можем, — сказал он, — потому, на службе…
— Правильно! — одобрил его артист. — Долг, конечно, прежде всего! Ну а мы в виде исключения…
— Ну разве что в виде исключения… — согласился дядя Коля, потому что артист уже налил в рюмки ему и себе. — Будем здоровы!..