Как-то в тех же местах отправился на охоту и — тоже конфуз. Сделал дядя Фрол там засидку — лучше не придумаешь: в лозняке на берегу ерика, что и в одну и в другую сторону в виде серпа изгибается: с какой стороны утки ни подлетят, на середину ерика обязательно приплывут, ради безопасности простор любят.
За ериком хутор виднеется, а от хутора медленно так по ерику «свойские» утки, домашние, значит, подвигаются. На мелководье — головы вниз, гузками кверху становятся, лапками воду молотят, кормятся без опаски.
«Ну, — думает дядя Фрол, — к домашним дикие прилетят, тут я их дуплетом с полдесяточка и уложу. А домашние эти — тоже серенькие, незаметные…»
Утки эти плывут и плывут, совсем на выстрел вышли, хоть палку в них кидай. Дядька мой на месте заерзал: «Стрельнешь по диким и этих, «свойских», переколошматишь. От хозяек с хутора неприятностей не оберешься…» Высунулся из лознячка и сказал-то тихонечко:
— Кыш, проклятые!
Ух, как хватили эти «проклятые» с места, взвились в воздух и след их простыл. «Бум!» «Бум!» — отсалютовал им дуплетом дядюшка, а у самого руки и ноги трясутся, «мама» сказать не может…
Все это совсем некстати промелькнуло у меня в голове, и я даже устыдился своих мыслей: дяде Фролу сейчас ни до чего, а я ударился в воспоминания о рыбалке. Но потом подумал: «Ничего хорошего, если я все время буду спрашивать его о нездоровье, напоминать, где, что и как болит. Гораздо веселее говорить о тех вещах, которые особенно дороги его сердцу».
— Но ведь не поймал Тема в том улове ничего? Зря небось старался?
— Сегодня не поймал, завтра поймает, — пессимистически ответил дядя Фрол. — Главное — место точно угадал.
— Сейчас-то, наверное, и рыба не ловится. Говорят, июнь — на рыбалку плюнь… Поганый ерш и тот не клюет.
— Кто умеет ловить, у того и крупная клюнет. Надо только знать, где, когда и на что… О рыбе мы еще потолкуем, а пока что давай докладывай, как у тебя с акварелями?
— Краски привез, — я замялся. — Портрет ты видел. Что-то не получается.
— Поработаешь и получится.
— Не знаю, удастся ли писать?
— А почему не удастся?
— Н-ну, все на стройку, а я — с этюдником…
— Можно писать до работы. К тому же выходные есть…
Дядюшка Фрол очень ревниво относился к моим занятиям живописью. Еще пятиклассником ходил я вместе с ним на этюды, присматривался, как он пишет, а потом и сам попробовал: березку и ручей так написал, да потом еще и два натюрморта — яблоки, стакан с водой и цветы, что дядюшка на другой день отвел меня к знакомому художнику Павлу Кондратьевичу. Тот и определил меня в изостудию при заводском Доме культуры. Дело сначала шло не очень, но уже через полгода я писал и пейзажи, и живую натуру. А последнее время втайне от всех мучился над портретом Ляльки. Никак не получалось то, что хотелось выразить, — написать Ляльку такой, какой ее люблю, чтоб в портрете было все то, что о ней думаю и что чувствую. А ведь это непросто.
Ответить дяде Фролу я не успел: у пристани взревел мощный лодочный мотор, то ли «Вихрь», то ли «Нептун» — по меньшей мере в двадцать лошадиных глоток. Я высунулся из окна и увидел, как коренастый мужчина в кремовой блузе помогает Ляльке сойти в моторку типа «Прогресс». Теперь на Ляльке была уже не белая шерстяная юбка, а великолепные джинсы и бонлоновая куртка. Мужчина усадил Ляльку перед ветровым стеклом и начал что-то там регулировать в моторе. Я, конечно, тут же узнал его: не успел Тема появиться в Костанове, уж и моторку сюда перегнал, к тому же, как обмолвился дядя Фрол, с ходу домик отхватил, еще и два контейнера вещей приволок… Вон он как прифрантился! Подлетел к пристани эдаким чихачом, красавице Ляльке чуть ли не бобровую шубу под ноги стелет!.. Вся шерсть на мне так и поднялась дыбом…
Теперь-то мне все стало ясно: стоило Ляльке уехать со стройотрядом в Костаново, где у нее была хоть какая-то родня, Тема тут же через оргнабор организовал на лета бригаду шабашников — строить в костановском колхозе универмаг. Главная его цель — не Симочка, не домик и не строительство, за которое он со своей бригадой получит немалую деньгу, а Лялька. Несмотря ни на что, Тема добивается ее упорно и настойчиво. А может быть, уже и добился?..
Эта мысль поразила меня, словно обухом по голове. Тема и Лялька собирались умчаться куда-то по реке, пылавшей от заката, а ведь дело-то к вечеру? Куда они? Не облепиховое же масло доставать!