Утром просыпаюсь от тишины. Дома никого, пробегаюсь по комнатам, зовя деда и Сашу, но даже пса нет. Как и машины во дворе. Куда все делись?
Сегодня восьмое марта, праздник, который я никогда не праздную. Но вдруг захотелось накрыть праздничный стол. Открываю старенький холодильник, пытаясь сообразить блюда из продуктов, которые находятся на его полках. Свекла, банка с квашенной капустой, варенье и соленые огурцы. Да уж, особо не попразднуешь.
Ищу свой мобильник, позвоню Саше, узнаю, куда дед его утащил, может в городок уехали, тогда попрошу купить продукты. Но меня останавливает мысль, что он купит, а потом не возьмет деньги за них. А мне будет неловко.
Пока раздумываю, телефон в моих руках издает заливистую трель. Смотрю на дисплей и внутри все превращается в ледяной комок. Евгений Михайлович, врач мамы. Что-то случилось…
— Да, — хриплю в трубку, пытаясь проглотить острый ком, ноги начинают трястись, и я опускаюсь на диван, который не успела собрать.
— Алена, нам нужно встретиться, — голос доктора настолько серьезен, что я понимаю, ничего хорошего он не скажет.
— Рецидив? Маме стало хуже?
— Да. Но есть еще кое-что. Лекарства не дают должного эффекта. Ночью твоя мама не стала вызывать медперсонал, терпела. Час назад ее нашла медсестра, пришедшая сделать укол. Пациентка была без сознания, и сейчас в реанимации, недавно только в себя пришла. Твоя мать отказывается от лечения, категорически.
Я слушаю все закрыв глаза, в голове у меня карусель и тихая нежная музыка. Это конец, я как врач понимаю все. Делаю глубокий вдох.
— Я приеду часа через четыре, раньше не смогу.
Вот тебе праздник, Аленка…
Глава 27
Сашка
С утра пораньше рванули с дедом за цветами, я даже Ромку прихватил, чтобы не разбудил мою синеглазку раньше времени. Она после бани заснула в моей постели, я рядом прилег потом, обнял ее, мягкую, ароматную. Она прижалась ко мне, вызывая жгучее желание, но будить не решился, пусть отдохнет.
А через полчаса понял, что принял правильное решение, потому что вернулся дед, подменился на работе, решил, что должен с внучкой побыть. В итоге проговорили со стариком до двух часов ночи, попивая ядреный квас. Я столько всего узнал об Аленке и ее семье, что волосы дыбом, как малышка держится еще. Ну теперь у нее есть я, надеюсь сумею облегчить девчонке жизнь. Вот только в командировку съезжу, и потом заберу синеглазку к себе, не отпущу больше.
Среди ночи снова примостился возле моей девочки, сграбастал в охапку, пристраивая ее сонную голову на своей груди. Так и заснул. Утром старик разбудил меня, мы договорились устроить праздник для Аленки. И вот, загрузившись подарками, продуктами и цветами мы вваливаемся в дом и первое, что видим, это Аленка в слезах. Что-то случилось.
— Саша, надо ехать, — бросается она ко мне, обнимает за пояс, игнорируя букет и пакеты. — Мамин врач звонил, она в реанимации.
— Лида… умирает? — старика трясет от новости, он тяжело опускается на табурет, вытирая глаза рукавом.
— Не знаю, деда… но болезнь вернулась, а мама снова отказывается лечиться.
Мы быстро собираемся и выезжаем. Не до подарков, не до праздничного стола. Дорога до города проходит гораздо быстрее, я гнал, видя страх в синих глазах.
— Саша, пойдем со мной, — вцепляется Аленка в мой рукав, когда я паркуюсь возле хосписа. Я только киваю. — У меня ноги как ватные, страшно.
Сначала идем к врачу в кабинет, он уже ждет, сидит за своим столом, перелистывая карту внушительной толщины. Он привстает и показывает на стулья, приглашая присесть.
— Ну что сказать… от «химии» отказывается, ничего слушать не хочет, разрешает колоть только обезболивающее. И ничем не переубедишь ведь, — начинает доктор, я лишь удивляюсь. Зачем отказываться от помощи?
— Уже поздно начинать лечение? Если уговорю маму? — голос девушки дрожит, и она еще сильнее жмет мои пальцы.
— Нет. Еще не поздно. Вот только лекарства, что помогли пациентке в прошлый раз, сейчас не помогут. Нужны новые, а они дороже…
— Я все оплачу, — прерывает врача Алена, подскакивая на стуле.
— А нужно ли? — врач встает и подходит к окну, тянет за шнурок жалюзи, не давая доступа веселым солнечным лучам, кабинет погружается в полумрак и становится неуютно, сразу осознаешь в каком заведении находишься.
— В смысле? — шмыгает носом девушка и с удивлением смотрит на мужчину, у которого седина уже вовсю буйствует в шевелюре и круги под глазами. — Хотите сказать, что не нужно лечить маму?
— Большая часть успеха в лечении таких больных — это желание жить. У твоей мамы нет такого желания. Так зачем тратить свои силы тебе, чтобы заработать ей на лекарства?