«Эти бандиты хотят посмеяться надо мной. Думают, что я дрожу за свою жизнь. Что ж, все кончено. Какая польза жаться к скале?»
Абасгулубек поднялся во весь рост, почувствовал за собой мрачную пустоту ущелья.
— Стреляйте! — крикнул он. — Бегите обрадовать Кербалай Исмаила, что убили Абасгулубека. Пусть у него успокоится сердце. Это будет его последней радостью.
Но никто не стрелял. Видимо, те, в засаде, слушали его.
— Что вы медлите? Боитесь?
Снова раздался залп. Стреляли по ногам. Когда дым рассеялся, Абасгулубека уже на площадке не было.
Ширали стоял, держа в руках поводья коней. Талыбов даже не слез с седла. Наконец он повернул коня и что есть мочи поскакал назад. Ширали остался один. Он кинулся вперед искать Халила; никто не преграждал ему дорогу, не стрелял в него. Из-за камней показались люди в больших мохнатых папахах. Ширали, не обращая на них внимания, подбежал к Халилу.
— Чтоб глаза мои ослепли, брат, — сказал он, положив голову Халила на колено. Руки Халила повисли, словно плети. Глаза его были полуоткрыты.
— Сними с него патронташ, — приказал Гамло.
— Отдай, Ширали, — прошептал Халил.
Гамло поймал патронташ в воздухе, потряс его. Затем медленно поднял ружье, намереваясь застрелить Ширали.
Щелкнул курок, но выстрел не раздался.
— Гамло, разве не достаточно? Он же наш земляк, — сказал один из его людей, закрывая собой Ширали. — Ты хочешь сделать всех врагами?
Ширали, опустив глаза, смотрел на пляшущую тень Гамло на снегу. Тень медленно отдалилась. Кто-то крикнул Гамло:
— Мы своими глазами видели, как Абасгулубек свалился в ущелье. Оттуда никто не выбирался живым.
— Абасгулубек сможет выбраться.
Халил доживал последние мгновенья. Он собрал все оставшиеся силы, попытался подняться. Казалось, хотел взлететь. А может, мечтал увидеть улыбку на еще пахнущих молоком губах сына. «Что это грохочет? Быть может, трактор, посланный в их село? Куда ушел Абасгулубек? Где Араб?»
Он слегка приподнялся, увидел Араба. При свете луны блестела отделка на сбруе коня. Блеск усилился, стал величиной с солнце, затем погас...
Гамло спустился вниз, в ущелье. Впереди он увидел небольшой холмик, покрытый снегом. «Неужели это Абасгулубек? Нет. Не мог он так скоро замерзнуть и покрыться снегом». Носком чарыка стал разрывать снег. Это была старая женщина. «Мать Бейляра», — сплюнул Гамло и ушел, оставив два глубоких следа на снегу. Наконец он нашел то место, куда свалился Абасгулубек. Снег был примят, и то тут, то там виднелись пятна крови. Следы привели его на другой берег реки, к громадному старому дубу. Дуб этот был известен всей округе. Когда-то давно его ударила молния, начисто срезав верхушку и оставив только огромный, раздавшийся вширь ствол. Со временем в стволе дерева образовалась расщелина: там зимой чабаны прятались от холода, разводили костры. Над дубом и сейчас вился дым.
«Куда же он провалился? Куда бы ни ушел, все равно ему не спастись!»
И вдруг ему почудилось, что перед ним стоит не дерево, а сам Абасгулубек с дымящейся папиросой в губах.
Абасгулубек был подобен могучему дубу. Они срубили его.
И, падая, он должен был найти такое же, как сам, могучее дерево, приникнуть к нему.
Гамло, оторопев, отступил на несколько шагов. Поднял винтовку, прищурил глаз, медленно потянул курок. Но пальцы словно одеревенели. Что это снова случилось с ним? Собрав все силы, резко дернул курок. Пуля сорвала со ствола кусок коры. И вдруг ему показалось, что дерево растет, надвигается на него. Он выстрелил снова, на снег упали куски дерева. Ему казалось, что ствол сейчас повалится, загрохочет, заставит задрожать горы и скалы, подомнет его под себя.
Гамло истратил пять пуль, а над расщелиной все еще поднимался дым. И рядом на льду расплывалось пятно алой крови.
***
Схватив за поводья коня, Талыбова привели к Кербалай Исмаилу. Зульфугар протянул Кербалаю упавший на землю пистолет Талыбова. Кербалай не захотел даже допрашивать его.
Гамло сказал Кербалаю:
— Солдаты не знают дороги в наши села. А этот, — он кивнул на Талыбова, — может привести их.
— Откуда ты пришел? — равнодушно спросил Кербалай.
— Из города.
— Значит, ты большой человек. Хорошо, я не убью тебя. Ты своими глазами увидел случившееся. Иди, и если еще раз я встречу тебя в этих местах, никто и костей твоих не соберет. Ты слышал?
Он немного помолчал, а затем добавил:
— Пойди скажи им, чтобы завтра пришли к Кара-гая и забрали труп Халила. А Абасгулубека они не увидят. Я сам похороню его. Он вышел из нас и должен быть с нами. За кого бы он ни погиб, он все же наш. Я похороню его рядом со своим сыном. Ты слышал?