Так и прошли три месяца. В работе, беседах с задержкой в двенадцать часов и чашке кофе и сигарете с утра. Я прочитал почти все книги из последнего груза, как вдруг ночью мой двухэтажный домик содрогнулся. Ветер завыл так, что даже сквозь закрытые окна казалось, что он ревет прямо в уши. Вскочив с кровати, я первым делом нашарил ружье, думая, что ко мне кто-то забрался. Только через минуту пришло осознание что это просто за окном пришла зима. Там продолжался неимоверный шум, в котором мне то и дело казались человеческие крики. Обычное дело, от отсутствия человеческой речи и не такое услышишь. Но спал я всю ночь с включенным ночником и ружьем под рукой. Так спокойнее…
На утро я не смог открыть дверь. Пришлось вылазить в окно с лопатой прямо в огромный сугроб. Намело за ночь так, как будто работала бригада Деда Мороза. Я с трудом откопал дверь и отправился прокапываться к приборам, которые на удивление хорошо пережили метель. Ни у одного из них сбоев не оказалось. Последний из них, метеорологический зонд с большой антенной, располагался на возвышенности, с которой хорошо просматривался океан. Закончив с ним, я огляделся. Вокруг раскинулась ледяная равнина. Это просто непостижимо, как быстро лед и снег сковали такое огромное пространство. Всюду, куда хватало взгляда, оно светилось кипельно-белым светом. Аж дух захватывало от такой красоты.
— Вадим! — услышал я вдруг абсолютно четко за спиной. Обернулся, огляделся — никого. Ветер, да и только. Снег скрипит под ногами. А везде ни единого темного пятнышка, все белое. Привидится же такое…
Вернувшись к себе, я первым делом описал страшную бурю и то, что мне привиделось наверху. Разбавив цветастые описания матерными словами и поставив на отправку пакеты данных, я уселся за очередную книгу. За этим интересным делом я не заметил, как солнце укатилось за горизонт — приближалась полярная ночь и день теперь становился все короче. Скоро светило вообще не поднимется и мне почти пару месяцев придется сидеть в темноте. Снаружи снова занялась метель и завыл ветер. Прекрасная какофония, ничего не скажешь.
Я поднялся с кресла, включил верхний свет и закрыл шторы на окнах. Чернота за окном, перемежаемая снежинками, то и дело прилипающими к стеклу, угнетала, а так хотя бы создавалось подобие уюта. Не хватало выпивки, но вот с алкоголем на станции было очень строго, меня перед заброской всего проверили, как будто я террорист какой-то, а не метеоролог. Пришлось делать чай, а то стало совсем грустно.
Ветер не унимался. Так теперь будет еще долго, возможно, всю зиму до конца вахты. Радиовышку на вершине холма за моей станцией занесло снегом, так что на некоторое время я теперь без связи. Выходить тоже будет трудно, снег никого не жалеет и будет каждый день наметать новые и новые сугробы, как будто его цель — закопать меня полностью. Я улыбнулся. Глупость, конечно. Тут бушевала метель сотни и тысячи лет до меня и, наверное, будет мести столько же или больше после. Один метеоролог никак не повлияет на целую природу, это факт.
«Брякнул» компьютер. Ребята делились впечатлениями о метелях у себя, рассказывали последние новости. Ничего так толком и не произошло, так что диалог вышел коротким. Странно все-таки, что у нас с ними такая разница во времени в получении сообщений, мы вроде в одном примерно месте все находимся. Все говорят, что они где-то на Севере, а сообщения доходят только через двенадцать часов. Уже такие технологии придумали, а нормальную связь проложить не могут…
Уснул я под завывание ветра под окном и проснулся тоже под него. Вздохнув, скатился с кровати и подошел к окошку. Везде снег. Солнце встало, но толком ничего не разглядеть. Сейчас такое время: «белая пурга», когда солнце поднялось и «черная пурга», когда оно укатилось за горизонт. Скоро будет вечная «черная пурга», хотя иногда видны звезды и полярное сияние. А это очень красиво, так что хоть что-то порадует.
Выбрался я уже привычным способом — через окно. Прокопался ко всем своим приборам, расчистил дорожку «гаражу» и, встав к стене станции, закрывшись ей от ветра, закурил. Где уж тут утренний променад…
— Вадим! — услышал я далекий, но очень четкий крик и выронил сигарету, с шипением упавшую в снег. Что за черт?! У меня уже галлюцинации что ли пошли от этого снега?