Девятого июня 1958 года гнедая чистокровная кобыла Анданте стояла в своем стойле на выставке лошадей Сэндс-Поинт с видом королевы. Стойло лошади было украшено черно-серыми драпировками с монограммами. «Конюшни Даффи», заполненные ухоженными чистокровными лошадьми, выглядывающими из стойл, смотрелись великолепно. Рядом с каждым стойлом стоял ящик для амуниции, покрашенный вручную, а верхняя часть дверей стойл была обита резиной, чтобы лошадь не пачкала гриву. Несколько грумов в одежде цвета хаки, некоторые в шоферских фуражках, заботились о лошадях: расчесывали им хвосты, пока те не становились шелковистыми, чистили им копыта древесной смолой или насыпали корм в ведра. На каждой лошади был кожаный недоуздок и медная табличка с именем на нем. Рядом с каждым стойлом висела свернутая аккуратным кольцом белая веревка.
Сразу было понятно, какая лошадь в конюшне самая важная. Напротив стойла Анданте лежал слой искусственной травы, чтобы отполированные копыта кобылы не ступали в грязь конюшни. Любопытные зрители приходили посмотреть на двукратного национального чемпиона по конкуру. Все знали владельца «Конюшен Даффи»: Бен С. Даффи, президент второй по значению рекламной фирмы в стране «Баттен, Бартон, Дарстин и Осборн» и, согласно журналу «Тайм», «наверное, самый популярный человек на Мэдисон-авеню». Любитель сигарет «Лаки страйк», топ-менеджер фирмы, Даффи понимал важность имиджа, и поэтому в «Конюшнях Даффи» все было устроено по высшему разряду. Бен Даффи начинал в отделе обработки корреспонденции и стал одним из самых влиятельных людей в Америке. Он понимал, что символизируют лошади: деньги, власть и принадлежность к правящему классу. Ни у одной лошади на этой выставке не было шансов превозмочь Анданте. Если бы она победила еще раз, то могла бы забрать себе кубок. Лошадь должна выигрывать кубок три года подряд, чтобы получить право забрать его домой. Получилась бы отличная фотография в газетах – рекламщик, его лошадь и их трофей. Несомненно, Даффи уже представлял себе, как кубок будет выглядеть на каминной полке в его поместье в Вестчестере, штат Нью-Йорк. Наездник Анданте, Дейв Келли, приятный человек и замечательный тренер, считался одним из лучших наездников на восточном побережье. Ветеран военно-воздушных сил, участник Второй мировой войны, он нравился всем и вызывал восхищение. Вместе с Анданте он выиграл награду «Лошадь года» в 1953, 1954 и 1956 годах. Многие думали, что он выиграл бы ее и в 1955 году, но на Национальной выставке он ехал на лошади своего соперника Джо Грина – Бельмонте, после того как Джо сломал тазовую кость в «Пайпинг Рок». Если бы Бельмонт не участвовал, Анданте была бы гарантирована победа, но благодаря выступлению Келли на Национальной выставке звание выиграл Бельмонт. На больших соревнованиях Келли иногда ездил на десяти или пятнадцати лошадях, соревнуясь сам с собой. В этом году похоже было, что Келли и Анданте никто не сможет победить.
Девятого июня 1958 года Гарри проснулся в четыре часа утра. Де Лейеры все делали вместе, и подготовка к выставке не стала исключением. Другие тренеры занимались этим вместе с профессиональными грумами, но Гарри и Йоханна относились к происходящему как к семейной поездке. Шеф и Гэрриет тоже встали рано, чтобы помочь с лошадьми, кормили их, чистили, бинтовали им ноги и загружали в грузовик. Являясь частью поколения, убежденного, что у мальчиков и девочек должны быть разные обязанности, Гарри считал, что девочкам не следует заниматься тяжелой работой, например убирать навоз из стойл, но Гэрриет, выросшая сорванцом, пыталась помочь всеми возможными способами. Она уже управлялась с лошадьми так же лихо, как девочки вдвое старше ее. Когда вся работа в конюшне была закончена, Йоханна отвела детей обратно в дом, вымыла и переодела в воскресную одежду – всех, кроме малыша Уильяма, который должен был остаться с соседями.
Йоханна с детьми ехали в «универсале», а Гарри вел грузовик с лошадьми. Сэндс-Поинт находился в Порт-Вашингтоне, примерно в тридцати пяти милях от их дома вдоль северного побережья. Когда они прибыли на выставку, там уже были толпы людей. В выставке участвовала тысяча лошадей, конюшни были полны грумов, наездников и тренеров, ходящих от стойл к тренировочной арене.
У де Лейеров не было денег на драпировки, вручную покрашенные ящики для амуниции и вышитые покрывала, которые другие конюшни использовали, чтобы отличать своих лошадей. Принято было вешать награды лошади рядом с ее стойлом на проволоке, натянутой между двумя гвоздями. В начале выставки на проволоках у де Лейеров ничего не висело. Недоуздки, которые свешивались с дверей конюшни, были смазаны, но на них не было табличек с именами, как у других лошадей.