Выставка лошадей предоставляет все то же великолепие, что и скачки, но без шанса на финансовое вознаграждение. Даже в призовых классах деньги едва покрывали взнос за участие. Декор стойла отражал финансовые возможности владельца, а эти возможности, в свою очередь, чаще всего предопределяли результат.
Гарри привез с собой четырех лошадей: своего гнедого жеребца по кличке Упрямый Ветер, охотничью лошадь по кличке Цицерон, буйного коня своей ученицы по кличке Ночной Арест – на соревнования новичков – и Снежка. Из всех четверых Снежок выглядел наиболее неуместно. Пока остальные лошади нервно переминались с ноги на ногу в новом окружении, Снежок спокойно жевал сено. Дети де Лейеров толпились вокруг, взволнованные тем, что их любимец будет участвовать в настоящей выставке. С детской убежденностью они верили, что он победит. В 1958 году Сэндс-Поинт был выставкой нового типа. Основанная в 1930 году, она изначально проводилась на территории частных поместий, а имена экспонентов – Вандербильт, Гуггенхайм и Маршалл Филд – включали лишь самых привилегированных. Но Порт-Вашингтон в округе Нассау всего в двадцати пяти милях от Манхэттена быстро развивался, и на земле, на которой когда-то проводились конные соревнования, после войны стали множиться дома. Во время войны выставку прекратили проводить, и лишь в 1954 году Берни Манн, трубач, владелец ночного клуба и лошади Ривьеры Вандер, решил провести ее снова, чтобы собрать деньги на новый бейсбольный стадион для города. На двенадцати акрах, сданных в аренду городу, местный клуб «Лайонс» построил новый стадион, который служил и выставочной ареной. Группы молодежи, бойскауты, местная пожарная команда и местные бизнесмены помогали с ней. Новая выставка Сэндс-Поинт была лишена консервативной атмосферы других выставок Лонг-Айленда: здесь семьи с детьми ожидали развлечения на уик-энд.
Выставка открывалась соревнованиями в хантер-классе, где лошадей оценивали за изящество и где судейство было субъективно. Соревнование основывалось на старых английских традициях верховой езды, и на нем вознаграждались уравновешенность, красота и надежность. Для Гарри выставка началась неплохо. Он выиграл синюю ленту в хантер-классе на Цицероне, затем еще одну на соревнованиях новичков на Упрямом Ветре. Конюшня де Лейеров с двумя синими лентами и двумя серебряными кубками на приборной панели «универсала» теперь выглядела более многообещающей. Соревнования по конкуру, в которых будет участвовать Снежок, должны были начаться позже.
В этих соревнованиях важны только навыки преодоления препятствий – высоких препятствий. Хотя впоследствии правила изменились, в те дни лошадей штрафовали за «касание», так что, если, перепрыгивая через планку высотой пять или пять с половиной футов, лошадь задевала передним или задним копытом шест, это считалось штрафным очком. После первого раунда планки поднимали выше, и те лошади, что прошли раунд чисто, участвовали в дополнительном раунде. Очень быстро препятствия достигали высоты больше человеческого роста, увеличивая риск серьезных увечий. Иногда падал наездник, иногда лошадь, в самом худшем случае падали оба. Это было соревнование для рисковых, умелых и любящих адреналин.
После того как закончились соревнования в хантер-классе, Гарри приготовился участвовать в конкуре со Снежком. Он взял свою голубую попону, купленную в армейском магазине, сложил ее вчетверо и осторожно расстелил на спине серого, а затем сверху закрепил седло. В те времена было модно использовать мягкие седла, сделанные из шерсти – абсорбирующего материала, которые красиво выглядели и защищали спину лошади. Но такое седло стоило двадцать пять долларов, и де Лейеры не могли себе его позволить. Армейские попоны не отличались изяществом, но зато были дешевыми и функциональными. Гарри выяснил, что одеяло можно складывать и класть чистой стороной на лошадь четыре раза, прежде чем его придется стирать.
Расчесанный и вычищенный до блеска для своего первого выступления, Снежок выглядел похожим на городского франта, а не на рабочую лошадь. Его аккуратно постригли, а упряжь разобрали, тщательно удалили грязь и собрали заново. Гарри вставил в рот лошади мягкий трензель. Он осторожно засунул уши лошади под ремешок, затем затянул ремень на шее.
Лошадь была готова. Йоханна сидела на «отбеливателях», а дети столпились возле забора у ворот. Они хотели быть поближе, чтобы видеть, как лошади проезжают мимо и жуют удила.
Гарри не мог не заметить, что зрители прячут улыбки, завидев его. Он догадывался, что они думают: местная деревенщина затесалась на выставку высшей лиги по ошибке, у него нет ни единого шанса. В тот день на тренировочной арене все могли разглядеть и толстую голубую попону, и взлохмаченную голову лошади, и простую домотканую одежду молодого всадника, не соответствующую нью-йоркской моде. Удивление, граничащее с презрением, висело в воздухе.