Следующим вечером проходили соревнования в конкуре, в которых любое касание планки давало штрафное очко. Диамант в таких соревнованиях не участвовал, но даже без него конкуренция была высокой. Утренний квалификационный раунд проредил толпу участников, допуская к вечерним соревнованиям только лучших. В них выступали все лошади, которые набирали очки этой осенью, и каждая из них имела шанс на победу. В Гардене нельзя было предсказать, кто станет победителем: один неверный шаг, пропущенный поворот или неправильно оцененное расстояние – и чемпион выбывает из состязания. Каждый год рождались новые герои, а ветераны сходили с дистанции.
Гарри сегодня выступал и на Ночном Аресте, и на Снежке. Жеребец нервничал, не в состоянии привыкнуть к окружению. Гарри отвел его на крошечную тренировочную арену, расположенную между конюшнями и подъездом к воротам основной арены. Участники рассказывали друг другу о том, как лучше всего тренировать лошадь в таких стесненных условиях. Тренеры устраивали препятствия прямо в проходах конюшни, тесня грумов, готовящих лошадей к выходу под свет прожекторов. Тренер Кэппи Смит использовал «метод трех стойл», заставляя лошадь прыгать из одного стойла в другое с разбегом в один шаг. Наездники искали возможность подстегнуть животных, иногда требуя у грумов, чтобы те били по ногам лошади швабрами, когда она поднимается по пандусу, а представитель ASPCA скрывается за углом.
Гарри прогнал Ночного Ареста по переполненной тренировочной арене, пытаясь успокоить его. «Если он так нервничает на тренировочной арене, то как же отреагирует на большую?» – думал Гарри. Заранее этого нельзя было сказать. Привратник, который вне сезона работал на Элео Сирс, был известен фаворитизмом и тем, что охотно принимал чаевые. Как и все остальное на Национальной выставке, порядок выступления зависел от статуса, положения и богатства.
Пандус, ведущий на арену, был усыпан опилками, а под ним зияла пустота – деревянные перекладины цеплялись за ноги лошади. Часто лошадь дисквалифицировали еще до того, как она оказывалась на арене, потому что всадник не мог заставить ее подняться по пандусу – грумы всегда стояли сзади наготове на случай, если лошадь понадобится подбодрить ударом кнута.
Ночной Арест взошел по пандусу без принуждения, едва сдерживаемый Гарри. Далее к воротам вел узкий проход, почти не оставлявший места. Гарри продолжал движение. Лошадь была нервной и издерганной: каждый раз, когда толпа взрывалась аплодисментами, она испуганно принималась гарцевать на месте.
Когда ворота открылись, лошадь полетела вперед, словно камень из катапульты. Гарри крепче сжал поводья и тверже уселся в седло, но лошадь слушалась плохо. Когда они мчались к первому барьеру, Гарри знал, что это будет непросто. Через первые несколько препятствий лошадь перепрыгнула без проблем, но принялась ошибаться, подъезжая к высотно-широтному препятствию. Перед самым прыжком лошадь сделала лишний шаг, потеряв равновесие.
Еще до того, как лошадь оторвалась от земли, Гарри знал, что она не перепрыгнет. Он подобрался. Передние ноги лошади задели барьер, отправив планки в полет. При приземлении она споткнулась. Гарри расслабил тело, приготовившись прыгнуть, чтобы не оказаться придавленным упавшей лошадью. Но его нога запуталась в стремени.
Толпа выдохнула в ужасе, когда Летучий Голландец прокатился по арене, увлекаемый лошадью за собой. Люди затаили дыхание, наблюдая за этой катастрофой: еще минута – и Гарри ударится о деревянную стену арены, или, еще хуже, лошадь стукнет его по голове копытом. Но, не теряя ни секунды, Гарри смог высвободиться. Через мгновение он встал и отряхнул со штанов грязь. Ночной Арест, тяжело дыша, стоял у стены арены, выдувая воздух из ноздрей, а в глазах его все еще читался ужас. Гарри вытянул руку, затем медленно подошел к лошади. Та дважды фыркнула, а затем опустила морду к его ладони. Гарри протянул вторую руку и взял поводья. Лошадь не сопротивлялась. Толпа похлопала, когда они покидали арену. Только Йоханна, наверное, заметила с трибуны, как Гарри вздрагивает при ходьбе. Он редко показывал, что ему больно.
Будто назло, всего две лошади успели выступить прежде, чем привратник объявил: «Гарри де Лейер на Снежке». Настало время забираться на серого. Постаравшись забыть о своих синяках, Гарри поставил ногу в стремя и запрыгнул на спину Снежка, усаживаясь в седло. Снежок спокойно прошел по пандусу и встал у ворот.
Толпа одобрительно захлопала, приветствуя молодого человека, который так быстро вернулся на арену. Он выглядел достаточно уверенно, хотя зрители только что видели, как его волочило по грязи. Публике это спокойствие казалось сверхъестественным.