Здесь, в Нью-Йорке, американцам удавалось выиграть несколько раз, но Ганс Гюнтер Винклер, один из лучших наездников Европы, раз за разом выступал безукоризненно, и немецкая команда побеждала по очкам. У забора арены Гарри ожидал завершения этой драмы.
Вечернее выступление американской команды прошло ужасно. Лошадь Джорджа Морриса сбила планку и отказалась прыгать. Уильям Штайнкраус, чьи выступления вытягивали американскую команду всю неделю, сбил планку дважды. Затем Хью Уайли на пегой лошади Наутикаль, которая выиграла Кубок короля Георга V в Лондоне в июне, потерпел сокрушительное поражение – сбитая планка, отказ прыгать и ужасное падение. С лошадью и наездником все было в порядке, но фотографам удалось запечатлеть это драматический момент, и фотографии опубликовали в следующем выпуске «Спортс иллюстрейтед». Гарри готовился к выступлению внизу в подвале – проверял стремена, – когда наверху заиграли «Deutschland über Alles», немецкий национальный гимн.
Прошло восемнадцать лет со времен германской оккупации его родины, но восемнадцати лет недостаточно, чтобы забыть. Как голландский иммигрант и как профессионал, он не мог представлять Соединенные Штаты, но сегодня Гарри хотел выиграть в призовом классе, где могли принимать участие любой наездник и любая лошадь.
Сегодня Гарри не представлял никакой нации – он представлял обычного человека. Он выступал за тех, кого всегда недооценивали и презирали, считали недостойными внимания, не замечали. Особая связь между Гарри и Снежком была связью, которая возникает между выжившими: лошадь, настолько потрепанная, что никто не считал ее достойной спасения, и человек, чью жизнь уничтожила война, начавший ее заново в стране, языка которой не знал, где у него не было ничего, кроме его собственных рук, любви к семье и чести.
«Давайте, играйте немецкий гимн столько, сколько хотите!» Они еще не побеждены! Сегодня Гарри хотел победить – ради Снежка, ради своей американской семьи, ради своей голландской семьи, ради себя. Теперь это было личное. Дети торжественно пообещали следить за одеждой. У них не было сомнений, что в эту самую важную ночь Снежок одержит победу.
На трибунах собралась огромная толпа, ожидающая увидеть триумф серой лошади. Она и ее всадник будто представляли собой все, чем была новая родина Гарри: умение, немного удачи, много упорства и самое главное – вера в мечту. Все больше и больше людей болели за рабочую лошадь с огромным сердцем.
Нет такого другого вида спорта, как конкур. Человек и лошадь, бросающиеся к барьерам выше человеческого роста, общаются без слов, без знаков, на чистом языке чувств. Отличный наездник так хорошо чувствует лошадь, что ему достаточно лишь физического прикосновения к ней. Сердцебиение лошади сливается со стуком его собственного сердца, стук копыт становится его собственным ритмом. Мир вокруг перестает существовать. Остаются лишь движение, тишина и непередаваемое ощущение полета.
Это был самый важный вечер самой важной выставки в жизни Гарри де Лейера. Большая рабочая лошадь очаровала всех, кто ее видел, но это ничего не гарантировало.
Двенадцать лошадей, двенадцать всадников, двенадцать владельцев: год тренировки, дисциплины и самопожертвования, чтобы подготовиться к этой ночи. Не время было нервничать и уставать. Пора было попросить лошадь сделать все возможное и выяснить, сможет ли она. Последний вечер последней недели последней выставки года. Настало время проверки на храбрость – или на силу духа.
Гарри сидел на своем Медвежонке, ослабив поводья, с тем же выражением спокойствия на лице, которое всю неделю могли видеть зрители. Никто на выставке, кроме Йоханны, не знал о тех временах, когда Гарри, будучи еще мальчиком, водил телегу с контрабандным зерном, спрятанным в пустых пивных бочках, через блокпосты нацистов. Никто не знал о том моменте, когда он нашел своего брата Яна неподвижно лежащим в поле, после того как тот коснулся наэлектризованного культиватора. Никто не знал, что Гарри де Лейер был бы в голландской олимпийской команде по верховой езде, если бы его карты не спутала Вторая мировая война. Он ездил бы на лучших лошадях и готовился к Олимпийским играм 1960 года. Этого не было видно на лице Гарри – на нем застыло выражение сосредоточенности. То, что связывало человека и лошадь. Они понимали, что такое упорство. Знали, что нужно выложиться на полную.
Пока наездники и лошади разминались на тренировочной арене, пока взад-вперед слонялись разряженные владельцы лошадей, пока грумы постоянно норовили смахнуть несуществующую пыль, Гарри и Снежок, казалось, пребывали вне этой суеты. Лошадь и человек были спокойны. Что бы ни произошло, они помогут друг другу. До сих пор ни одной лошади не удалось пройти раунд чисто. Штрафное очко повлечет за собой дополнительный раунд, но чистый раунд обеспечит чемпионский титул.