- Передал, - Наталья сняла очки, продемонстрировав ассиметричный «макияж» на лице.
Владимир притянул Наталью к себе, хотел поцеловать, но она, смущённая своим видом, отвернулась и снова надела очки.
- Я не хочу сейчас… Пусть сначала этот синяк пройдёт… Как такое можно целовать?!
- Разве это имеет значение?
- Для меня имеет. Так что сегодня только приятные разговоры! Как там твои уголовнички поживают?
- Да неплохо они поживают. Только я вот узнал, что предыдущий врач этой колонии пропал бесследно. Так и не нашли, куда делся.
Дело в том, что Владимир Иванович попал по распределению в один из исправительных лагерей Пермского края. Лагерь этот был во многих отношениях необычным. Во-первых, он не был огорожен колючей проволокой. Незачем было. Это был остров среди болот. Рискнувший сбежать, не мог перейти через болота. Никаким образом. Бежать – значит утонуть в болоте. Поэтому никто не решался. А зимой, когда болота подмораживало, всё равно побег был невозможен. Морозы плюс голодные дикие звери. Как правило, любые попытки сбежать приводили к одному и тому же – смерти. На остров можно было долететь только на вертолёте. Ко врачам там относились неплохо, только врач и был для жителей этого острова некоторой отдушиной, больше никто не проявлял к ним заботы. Но случиться могло всякое. Однажды одного из врачей нашли повешенным в лесу. Говорят, неудачную операцию сделал на, простите, анальное отверстие… Всякое могло быть… Но зато и материалов для изучения и экспериментов – море.
- Ты хочешь сказать, там опасно жить и работать?
- Не волнуйся. Это не надолго. После защиты диссертации меня возьмут работать в областной центр хирургии.
- А когда у тебя защита?
- Через пять месяцев. Кстати, о защите этой… Я должен тебя попросить. Помочь мне.
- Помочь? – удивилась Наталья, - чем?
- Понимаешь, если меня осудят как участника в деле избиения тебя, то защита мне, как человеку с испорченной биографией, просто не светит…
Да, по тем временам учитывалось всё в продвижении по социальной лестнице. Достаточно было, например, жене члена партии при власти пожаловаться в партком на мужа, как он тут же получал пинка. И никакого суда не нужно было. А тут – суд, и, возможно, осуждение. За подстрекательство. Могут и до защиты не допустить. И тогда все труды – прахом!
- Так, а чем же я тебе могу помочь?
- Забери, пожалуйста, заявление из милиции, пока они дела не открыли… Я пообещал следователю, что уговорю тебя
- В смысле?
- Я попросил не открывать дела до завтрашнего дня. Пообещал, что ты заберёшь… Я знаю, что виноват. Я всё понимаю! Но и ты меня пойми!
Наташа оторопела. А потом подумала, что он где-то прав. Но только где-то. И решила проверить, насколько дорога Владимиру. Если он после её предложения, решила она, откажется от защиты диссертации ради защиты её, её чести и достоинства, то тогда она пойдёт и заберёт заявление всё равно, чтобы он смог всё-таки защититься. А, если он выберет защиту диссертации, то… она всё равно заберёт заявление, но уже не сможет ему верить. Никогда… Она была уверена, что он выберет её, для неё это вроде как игра была.
- А выбирай, - сказала она , пока ещё уверенная в его выборе, - я не заберу заявления, но брошу всё и уеду с тобой в твою тайгу. Или я заберу заявление, но навсегда тебя оставлю, как человека, который предпочёл мне защиту диссертации!
Она надеялась, что он начнёт отшучиваться, нелепо оправдываться…но Владимир, сглотнув слюну, сказал:
- Мне очень важно защититься. Прости. Забери заявление. Пожалуйста.
Свет померк. Будущее рухнуло, засыпав обломками. В сердце стало пусто. Но не в животе. О том, что она беременна , она ещё не знала…
- Уходи. Я не могу тебя видеть… Я завтра заберу заявление.
Наталья отвернулась.
- Хорошо, - почти шёпотом сказал Владимир, он понимал, что банально и стыдно отказывается от любви в пользу карьеры, но...но...но...- завтра я зайду. Чтобы убедиться в этом.
- Не надо. Зайди к следователю. Он тебя информирует об этом, - Наталья держалась из последних сил. Вдруг осознать, что значишь для любимого человека меньше, чем … да какая разница – что! Ты просто малозначимая фигура. Для того, кто для тебя – всё! Больно? Больно… И страшно… «Да уходи же ты быстрее! Дай мне расплакаться! Я не могу при тебе !» - мысленно кричала Наталья Владимиру вслед. Рыдать в присутствии чужого человека для Наташи было чем-то неприличным. А Володя в одно мгновение сделался для неё чужим. Чужим-чужим...
Владимир достал из портфеля большую коробку с конфетами «сникерс», которую ему привезли из-за бугра в качестве благодарности за его врачебную помощь одному из осуждённых. Тогда ещё никто не знал, что такое «сникерс». Ему сказали, что это вкусно, поэтому он решил, что отвезёт всю эту коробку Наталье.
- Это я тебе привёз… - растерянно сказал Владимир и вышел.
Утром Наталья, опять надев чёрные очки и прихватив коробку с чем-то неизвестным ей, которую вчера ей оставил Владимир, она вышла из дома и отправилась к следователю. Там она как и обещала забрала заявление и попросила следователя, чтобы тот передал коробку Владимиру, когда он придёт к нему. Тот согласился. Но спросил, что там. Она ответила:
- Сникерс.
- А что это?
- Я не знаю. Это принадлежит Владимиру.
Эта коробка была последним предметом, который связывал её с Владимиром Ивановичем. Она осталась на столе в кабинете следователя. Больше у неё не осталось ничего, что имело бы отношение к любимому человеку. Ни-че-го… Но она была неправа…
Но даже тогда, когда она поняла, что ошибалась, она не нашла нужным как-то сообщить Владимиру, что у него будет ребёнок…
Однако жертва эта была напрасна.
Не предавайте любовь! Это обязательно аукнется!
Когда Владимир Иванович зашёл к следователю, тот передал ему какую-то коробку, завёрнутую в серую бумагу и склеенную скотчем.
- Наталья сказала, что это принадлежит вам и просила передать.
Что бы это могло быть?
Наверное, она собрала все его подарки и решила избавиться от них, желая сжечь все мосты… Она такая. Что делать, сам виноват.
Прибыв на место своего пребывания и работы, Владимир поставил коробку на книжную полку, но она не удержалась и упала. Тогда он решил её распаковать и посмотреть, от чего Наталья решила отказаться, чтобы порвать с ним. Внутри была коробка со сникерсом. Ну и ладно! Сам съест! Он достал одну конфету, снял обёртку и откусил. Жевал долго, но безучастно. И когда конфета кончилась, он понял, что даже не заметил её вкуса. Как будто что-то сломалось у него внутри и он потерял вкус. Не только к сникерсу, но и к жизни.