- Как я могу к вам обращаться?
- Как все – Семёныч.
- Как-то неловко… Семёныч…
- Ничего, привыкнешь, если я решу , что ты мне нужен и полезен…
- А я могу остаться живым просто ненужным и бесполезным? Вы меня выпускаете, и я забываю о вас. А вы обо мне?
- Увы. Уже нельзя. Я знакомлюсь только с нужными и полезными. Остальные меня не должны знать. Или жить. Всё просто. Ты жить хочешь? Тогда рассказывай. И тогда у тебя будет шанс после знакомства со мной жить. Я знаю, если ты врач с острова, что тебя зовут Володя. Я помню это из того, что слышал от Алексея Петровича. Давай , рассказывай!
- А Алексей Петрович вам друг?
- Это не имеет значения.
- Для меня имеет. Дело в том, что я сбежал именно от Алексея Петровича. Это он угрожает моей жизни. Всё началось с того, что меня позвали поздно ночью на место работы. К раненому заключённому…
Владимир Иванович рассказывал подробно и эмоционально окрашено всё, что случилось с ним за последние дни. Он решил, что раз уж он ничего не знает о Семёныче и тем более о том, что может сподвигнуть его принять решение в его пользу, пусть этот Семёныч узнает всё, а так же о его, Владимира, оценке событий. По крайней мере, он останется честным перед собой. Семёныч слушал внимательно. После того, как Владимир закончил, Семёныч снова задал ему всё тот же вопрос:
- Жить хочешь?
- Да! Именно поэтому сбежал от Алексея Петровича!
- Это здорово, что хочешь. Значит, будешь. Но теперь уже под другой фамилией. Потому что тот врач, который совсем недавно работал на острове, уже оформлен как покойник. Пусть Алексей Петрович так и думает. Мне нужен врач. Если будешь делать всё то, о чём я тебя буду просить, то есть станешь мне ещё и полезным, будешь жить хорошо и свободно. В твоём профессионализме я уже убедился.
- Опять что-то незаконное делать?
- Для тебя, всё, что я требую – законно. И только законно. И куда теперь тебе деваться? Считай, что ты принят в наш местный бильдерберский клуб. Где каждый член повязан со всеми своим личным компроматом. У тебя он есть и очень серьёзный. Если ты попробуешь хоть кому-то слить того же Алексея Петровича, или меня, или моего телохранителя, пострадаешь от этого только ты. Как мы это сделаем, уже неважно. Да и нет таких, кто бы хотел, чтобы ему слили кого-то из нас. Что он с этим делать-то будет? Да и успеет ли что-то сделать? Так что осталось принять решение только тебе: ты выходишь из этой «камеры» сейчас вместе со мной на своих ногах или после меня вперёд ногами.
Владимир понял, что, если он хочет жить, выбора у него нет…
Это уже потом он узнал, что вертолётная площадка может быть частной собственностью. И не только площадка. Наступят времена, когда у него тоже появится личная вертолётная площадка. И даже клиника. В его родном городе. А в те давние времена он попросил Семёныча, чтобы тот помог похоронить доктора с острова, то есть его, именно Наталье, матери Екатерины, так как никого ближе ему на этом свете больше не было. Родители его погибли в автокатастрофе , когда он ещё был студентом. Наталья не стала отказываться от участия в организации похорон, тем более, что всю материальную часть Семёныч взял на себя.
Объявившись в своём городе уже в качестве хозяина платной медицинской клиники, он отыскал свою могилу и даже пару раз посетил её, когда приходил на кладбище к родителям. Наталью не искал, не хотел вмешиваться в её новую жизнь, тем более, что теперь он носил другую фамилию. Имя то же, а вот фамилия у него теперь не родная… Зачем пугать женщину? Да и как бы он объяснил Наталье, почему у него теперь другая фамилия? Взял фамилию жены? А где она, жена? Опять врать? Но каково же было его удивление, когда он обнаружил, что в одной с ним могиле похоронена и сама Наталья . Могло ли это быть случайностью?
Катю он увидел у могилы уже года через два после смерти Натальи. Подошёл, спросил, нет ли у неё воды лишней, мол, хочет полить цветочки на могиле друга, девушка дала ему полторашку с водой.
- Подруга? – спросил он девушку , показывая на мраморный портрет.
- Нет, ну что вы! Это мама… Родители. И мама и отец.
Ответ девушки просто ошарашил Владимира Ивановича. Именно поэтому он решил проследить за девушкой и всё узнать о ней.
Он очень хотел, чтобы Катя оказалась его дочерью, и анализ ДНК, который он всё-таки смог сделать, оправдал его ожидания. Владимир Иванович очень пожалел, что не поинтересовался жизнью Натальи раньше. А с другой стороны, ну как можно было тащить Наталью в мир, которому он в своё время дал слово служить? Наталья вряд ли бы согласилась делить с ним жизнь в этом мире, вот и незачем было пачкать её «бильдерберской» пылью. Так он считал. Поэтому Катя жила без отца. А Наталья сгорела слишком рано, потому что тратилась и духовно, и физически за двоих… Прости, Наташа! Прости, Катя.
Да, он сделал попытку приблизиться к Кате. Но та засмеялась ему в лицо: «Отец? Какой отец?» Она прекрасно знает, как зовут её отца. Как и то, что он погиб ещё в молодости. Когда Кате едва исполнился годик. «Вы ошибаетесь. У меня другой отец». – Катя была уверена в своей правоте и попросила неизвестного ей мужчину больше её не беспокоить по этому глупому поводу. Именно поэтому он решил последить за ней, понять, что ей интересно, в чём она нуждается, он хотел как-то принять участие в её жизни, помочь, если надо, сблизиться и убедить в том, что они близкие люди. Тем более, что никого другого у него роднее больше нет.
А ещё с тем далёким временем его связывает обыкновенный сникерс. Когда появилась такая возможность, он стал покупать его коробками и ел всякий раз, когда его что-то расстраивало или заставляло переживать. Так он снимал стресс. Поэтому и получил погоняло – Сникерс.
И вот теперь, когда они ехали с этим недоделком Пашкой к экстрасенсу, в кармане его пиджака лежала большая конфета, которую он сейчас достанет и съест! Потому что воспоминания всколыхнули фибры его души и те зазвучали душераздирающей мелодией.