Пашку положили на диван. Он мычал и сопел, но в себя не приходил. Теперь только утром имело смысл задать ему пару горячих вопросов. Катя сидела рядом с Пашкой, который безмятежно спал , укрытый пледом, время от времени всхрапывая как-то отвратительно противно.
Катя сквозь слёзы тихо повторяла : « Не понимаю…Не понимаю…»
Перебивая храп, раздался звонок Катиного телефона
-Алло!
- Добрый вечер! Это Денис вас беспокоит. Надеюсь, что вечер действительно добрый. Павел нашёлся? Всё в порядке? Помощь нужна?
- Да. Да. Всё в порядке, - ответила Катя, - Он дома… Спасибо. Что беспокоитесь.
- Спокойной ночи, Катя!
- Спасибо…
Катя взяла листочек с телефоном Дениса. Всё в порядке, Денис. Пашка пришёл. Так что твоя помощь больше не понадобится… Она скомкала листочек и положила в карман домашних бриджей, выйдет на кухню и выбросит в мусор… А пока пусть в кармане полежит, а не у телефона… А жаль, что больше нет повода позвонить Денису. Он оставил о себе хорошее впечатление, Пашка за два года не проявил столько заботы о ней, сколько этот Денис за несколько часов…
А Пашка хрюкал себе пьяно под нос и даже не замечал, как тучи над ним становились всё гуще.
Но утро он помнил хорошо. И поэтому, услышав настойчивое «Рассказывайте!», собрался с силами и начал говорить, пряча глаза от того, кто добивался от него подробностей его последней встречи с Катей.
- Я проснулся и пошёл в ванную.
А потом увидел Катю на кухне и прошёл туда, обмотанный полотенцем.
- Привет, Катюш! А что на завтрак? А пивка в холодильнике нет?
Катя молча достала пиво и поставила перед ним тарелку с глазуньей. Отвернулась и начала мыть посуду. Пашка приступил к завтраку, внимательно изучая спину Кати, ища возможности начать разговор про неудавшийся вчерашний день.
- А что ты такая напряжённая? Обиделась что ли? Ну, прости, выпил немного и забыл про тебя. А там ничего особенного и не было! Колян как обычно с анекдотами, Танька пела как сирена… В общем, жалеть не о чём!
- Я сама решу , есть мне о чём жалеть или нет, - сухо ответила Катя.
- Кать, да ладно уж дуться-то! – Пашка попытался смягчить ситуацию.
Катя подошла к нему и колющим взглядом заглянула ему в глаза:
- Ты? Забыл? Про меня? Во так просто?
- Ну, а что особенного-то?... Так получилось…
- Значит, ничего особенного не будет, если ты и в другой раз про меня забудешь? В этом нет ничего особенного? В том, чтобы забыть про меня?
- Ну, так получилось! Это ничего не значит!
- Это значит, что наши отношения ничего не значат.
- Ну , это ты напрасно! Не всё так плохо!
- Для тебя не всё так плохо. Но не для меня.
- Ну, я же прошу прощения…
- А зачем это мне? – Катя прервала Пашку, - я больше ничего не хочу. Я просто уйду. Извини.
- Ну, это уж слишком! Глупые бабские капризы! – Пашка даже растерялся, подбирая слова, - не стоит делать глупый выбор!
- Глупый выбор? Это выбор жизненного пути. Это выбор всем выборам выбор!
Катя вновь приступила к мытью посуды, едва сдерживая слёзы. Пашка быстро оделся, осознавая, что не стоит сейчас оставаться дома, чтобы не накачивать расстроенную Катю, а то и вправду уйдёт!
Он вышел в прихожую, взял свои ключи с тумбочки. Потом, подумав, прихватил ключи Кати и скрылся за дверью. Потом приоткрыл дверь и крикнул внутрь квартиры:
- Я ушёл. Вернусь через два часа, тогда и продолжим разговор. А пока посиди дома.
Он захлопнул дверь и повернул ключ в замочной скважине.
Катя кинулась в прихожую. Попробовала открыть дверь. Поискала ключи на тумбочке в ящиках, на полу под тумбочкой. Поняв, что оказалась взаперти, присела на табурет и разрыдалась.
Пашка ещё стоял на лестничной клетке и, услышав рыдания Кати, сбежал по лестнице вниз.
Но о последнем эпизоде он умолчал, рассказывая свою историю пожирателю сникерса .
Отец Кати сжал кулаки и постучал ими друг о друга тыльной стороной. За этим безобидным жестом он обычно прятал негодование.
- Вы, аппендикс чёртов, хоть понимаете, что совершенно не достойны моей девочки?! Вы позволили себе обнадёжить её и обманули…даже предали! Ради 100 грамм водки…
Бравый, напрягшись после того, как услышал «аппендикс чёртов», встал за спиной у Пашки, что заставило напрячься в свою очередь и Пашку. Бравый знал, что если Владимир Иванович, а Катиного отца звали именно так, начинает обзываться медицинскими терминами, это значит, что он доведён до белого каления. А чем оно кончится, предположить невозможно, поэтому нужно быть готовым ко всему, и, главное, не дать самому Владимиру Ивановичу принять участие в происходящем на физическом уровне. Дабы избежать бОльших проблем. Владимир Иванович владел боевыми единоборствами. Пашка, конечно, про это не знал, и ,если и испугался, то приближения Бравого.
- Какой же вы ноль! Какое же вы пустое место! Там, где должен быть мужчиной и человеком! – продолжал сокрушаться Владимир Иванович, - где она вас только нашла?!
- Катя меня и не искала. Мы одноклассники. И что такого я сделал-то? Подумаешь, выпил немножко и забыл сбегать за ней к памятнику! Тоже мне, грех!
- Он что, ничего не понимает?! – толи изумляясь, толи возмущаясь задал Владимир Иванович вопрос толи Бравому, толи небесам.
- А я не понимаю, почему вы с Катей не понимаете меня! – вставил Пашка, - я не хотел ничего плохого, просто так получилось!
- Так, так! Что там Катя не понимает? У вас ещё что-то есть рассказать? Значит, ключи её у вас… Она с кем-то дружит в подъезде?
- Да она не могла выйти! Замок цел. Ключей у неё не было. Да и запер я дверь специальным замком снаружи. Мне надо было обязательно уйти, а я не хотел оставлять разговор незавершённым.
- И вы её заперли? Зная, что она не сможет выйти?
- Да! А что мне оставалось делать?
- Вы что же, не понимали, что оскорбите её этим?
- Ну…а чё? Посидела бы два часа, дождалась бы меня, успокоилась бы пока…
- Вы что, серьёзно не видите в этом унижения?
- Да какое унижение?! Я её что, ударил? Обматерил? Сказал гадкие слова? Чё я ей сделал?!
Тень снова нависла над Пашкой.
Отец Кати остановил Бравого.
- Так. Оставим эту тему… Какие-то вещи исчезли вместе с ней?
- Да в том-то и дело, что нет! Ни вещи, ни сумка, ни даже телефон не исчезли! Она исчезла в том, что было на ней. В домашней одежде! И в домашних тапочках! Просто испарилась из квартиры! Я и отсутствовал минут сорок! Не больше!
- А что за встреча, на которую вы спешили?
- Да не было никакой встречи!
- То есть?
- Да я всегда так делал... Когда мне нечем было возразить, а она взвинтилась, я просто уходил. А через полчаса она уже успокаивалась. И даже забывала, что выходила из себя. А тут она говорит: уйду! А я не хотел, чтобы она ушла. Да я сидел во дворе на лавочке! Если б она даже вышла, я бы увидел! Она не выходила!
- Не выходила, говорите?... А вот сейчас мы поедем к вам. И молите Бога, чтобы мы не нашли ничего такого, что могло бы меня разозлить.
- Вы чё? Думаете, что я её съел?!!
Отец Кати остановил свой взгляд на Пашкином лбу:
- Вы даже не осознаёте, какое вы ничтожество… А ничтожество способно совершать самые низкие дела. Как угораздило Катюшу оказаться в вашем поле жизнедеятельности?...
- Говорю же: одноклассники мы…
- В машину его!
Пашка трясущимися руками вставил ключ в замочную скважину, надеясь, что Катя всё-таки вернулась и как-то попала в квартиру. Новые знакомые всё больше и больше вызывали у него ужас, он понимал, что даже и предположить не может, что от них ждать. Тем более, что отца Кати вроде как и нет на этом свете, а кто этот такой, так кто же его знает! И уж он точно не расположен рассказывать об этом ему, Пашке. Это было и без слов понятно. Можно, конечно, сейчас заорать и позвать на помощь, но сейчас глубокая ночь, соседи спят, пока разберутся, Бравый тюкнет его по башке и в квартиру затащит. Так что соседи даже не поймут, что происходит. Эх, как тебя, Катя, не хватает сейчас! А так бы – вот она, ваша дочь, если вы уж так хотели её видеть! И отвяжитесь от меня!