— Ваши «резервации» работают в кафе, — произнёс он, и его голос, низкий и ровный, резанул слух. — Здесь, закон того, кто успел. А вы, судя по всему, всегда опаздываете. Нохва¹.
Слово повисло в воздухе между нами. "Нохва". Мой мозг лихорадочно перебрал все известные мне контексты. «Играющий цветок»? «Мишура»? Это было не просто замечание — это было клеймо. Он одним словом вынес приговор всему моему существу: легкомысленная, несерьёзная, декоративная. Ярость, острая и обжигающая, подкатила к горлу.
— Если вы настолько невежественны, что не узнаёте дочь попечительского совета, это ваша проблема, — выпалила я, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. — Уберите руку. Сейчас же.
Уголки его губ дрогнули в короткой, беззвучной усмешке.
— А, так вы из тех, кто покупает книги для интерьера. Ещё более жалко. Думаете, если будете всюду таскать с собой том «Шовэнь цзецзы»² , станете хоть чуточку умнее?
Меня будто ошпарили. Он не просто был груб. Он бил точно в цель — в мою страсть, в то, что я считала своей настоящей сутью, скрытой за всеми этими пиджаками и сумочками.
— Вы называете меня невежественной? — мой голос понизился до опасного шёпота. Я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние. От него пахло холодным кофе и чем-то резким, чужим. — Я прочла «Ши цзин»³ в оригинале, когда такие, как вы, учили алфавит. Отдайте. Книгу.
Мы стояли так близко, что я видела тень ресниц на его скулах. В его глазах, тёмных и непроницаемых, на долю секунды мелькнуло что-то — не уважение, нет. Скорее... удивление? Раздражение от того, что цель оказалась крепче, чем он думал? Это мгновенное признание моей атаки лишь распалило мою злость.
Он не отвел взгляда. Затем, резким, почти агрессивным движением, он буквально швырнул её мне в руки.
— Бери — словно делая одолжение, произнес он —Надеюсь, вы подавитесь своей эрудицией.
Его пальцы на миг коснулись моих. Прикосновение было быстрым и холодным.
— И уберите с лица это глупое выражение — будто мир вам что-то должен — бросил он уже через плечо, отворачиваясь.
И он ушёл. Не быстро, а с той же безупречной, раздражающей неспешностью.
Я стояла, сжимая драгоценный том так, что пальцы онемели. Триумфа не было. Было только белое, кипящее чувство, которое я тут же опознала: чистейшая, беспримесная ненависть. К его высокомерию, к его ледяным глазам, к тому, как он посмел заглянуть под мою маску и с таким презрением её отвергнуть.
Но под этим кипением, глубоко внутри, шевелилось что-то ещё, мелкое и гадкое. Ощущение, будто меня только что взвесили, нашли слишком лёгкой и выбросили за ненадобностью.
Хан Ши́бую, — пронеслось в голове, пока я машинально стирала с обложки пыль, будто стирая след его прикосновения. Запомни это имя. И никогда, слышишь, никогда не дай ему снова заставить себя чувствовать... это.
Нохва — (китайское заимствование) дословный перевод: (弄 - «нон»: играть, забавляться; 花 - «хва»: цветок). Буквально — «Играющий/Забавляющийся цветок».
Шовэнь цзецзы — самый первый в истории Китая словарь иероглифов, является фундаментальным, энциклопедическим трудом по лингвистике и этимологии.
Ши цзин — один из древнейших памятников китайской литературы, сборник народных песен, гимнов и од. Знание его в оригинале - признак образованности и тонкого вкуса.
Глава 2.3
***
Всё настроение пошло к чертям. Обычно я так не выражаюсь, но сейчас мою гордость раздирает. Я сидела в читальном зале, сжав зубы, смотрела в одну точку, думаю со стороны выглядело жутко. Этот осадок..словно меня рассыпали в порошок, растоптали. И это не преувеличение. Я сжала и руки.
Я всегда была изящной арфой, приносящая в мир счастливые мелодии, но он.. посмел усомнится в подлинности моих нот, задевая мои струны. Сколько я так просидела, пытаясь взять себя в руки, не знаю, пока работница библиотеки не потревожила меня.
— Госпожа, этот фолиант слишком редкий, чтобы вы могли взять его даже ненадолго, поэтому напомню, что изучение можете проводить только в стенах библиотеки — вежливо сказав, она направилась к себе. Я оглянулась, никого уже и нет, а за окном, небо покрывалось закатными красками. Я и впрямь задержалась. Больше не было того вдохновения, с которым бы я принялась за изучение книги, поэтому вернула её на место. Я медленно направилась к выходу, сил не было, только туманная усталость. Двери за мной закрылись. Облокотилась о ближайшие перила, рассматривая холл первого этажа. Решила забить на всё, ведь завтра настанет новый день, уж точно лучше прежнего.