– Ксюшенька, уже проснулась? – удивилась она явно. Да тут было сложно видеть сны. – А я за молочком ходила, – не переставая улыбаться, добавила бабуля. И только сейчас я заметила у нее в руках банку, прикрытую сверху платком, который, кстати, я недавно отдала маньяку.
Словно читая мои мысли, бабушка продолжила:
– Отдала яички-то Федьке. Ну и не только их.
Она отставила банку на тумбу у двери и тут же приложила ладони к груди:
– Гонсало! Милок! А я тебя повсюду ищу.
Козел на это подскочил к бабе Зине и обижено ткнулся в ее ладони. Бабуля тут же его погладила по шерстке, а Гонсало, выдав двойное «мек», ускакал за дверь.
Чудной какой.
Прикрыв за собой дверь, бабуля обратила внимание на свежие следы:
– Совсем памяти нет, забыла, что он ночью пришел, и дверь заперла. А то мало ли, вдруг вор, – сделала страшные глаза Баба Зина.
– Вы же говорили, тихо тут у вас и спокойно... – осторожно напомнила я.
Дело в том, что я не очень была уверена, что этот замок хорошая защита. Изнутри дверь закрывалась на засов, но большой ли в нем смысл?
– Так слышала про Альку-то? Вчера Мироша рассказывал.
Я робко кивнула, но не особо вспомнила, что там было, зато сразу же всплыл в памяти обнаженный торс «Мироши».
Вот это — помню. Разговор — нет.
– И что там?
– Федька говорит, – заговорщически зашептала баба Зина, – кто-то к ней по ночам ходит.
Она поджала губы и глаза немного округлила.
Ну я не сказала бы, что новость меня сразила. Некая девушка принимает гостя ночью. Что в этом криминального?
Я ждала продолжения, баба Зина, видимо, моей реакции. Пришлось помотать головой:
– Прямо ночью?
– Представляешь? – закивала бабуля.
– А днем? – просто чтобы поддержать беседу спросила я.
– А что днем?
– Приходит кто?
– Не знаю, – не понимала меня баба Зина.
Ладно, зайдем с другой стороны:
– Так может звала она кого-то к себе...
– А жалуется тогда зачем потом?
– Допустим... Не нравится ей кое-что... Ну в этом приходящем.
Я что-то аж смутилась. Да мало ли почему Аля эта недовольна человеком. Характерами может не сходятся или ещё чем.
– А кому ж понравится, что тебе в окна стучат, зовут, а потом исчезают?
– Никому, – немного растерянно произнесла, не ожидая такого поворота. Вот это уже интересно. – А камер у нее нет? – спросила, не сразу осознав, что вопрос задала я неуместный.
Ну какие камеры в этом захолустье?
Баба Зина вопрос и впрямь не поняла, но наконец увидев на моем лице заинтересованность, кивнула на самовар. Вроде как приглашая к беседе.
И вскоре мы действительно сидели, попивая чай. Бабуля теперь увлеченно рассказывала, что девушку год назад вроде как похищали. Но девица вернулась, и замяли дело. И вот, спустя время, снова какие-то странности начались. Аля отныне боится оставаться в доме одна. К примеру, вчера она жаловалась на страхи соседу – деду Фёдору, и сегодня с утра пораньше пришла, спрашивала, не было ли у них во дворе какого недоброжелателя.
Недоброжелателя не было, но был Мирон, который рубил дрова. Баба Зина в этом месте немного смутилась и наклонилась, зашептав:
– Чувствую я, несдобровать Мироше, Алька-то явно глаз на него положила. Я как раз уходила, когда они любезничали на дворе.
У меня даже дар речи пропал. Это как понимать вообще?
Я вообще-то рассчитывала, что несдобровать «Мироше» максимум из-за меня.
Значит, вчера он чуть не целует, а сегодня с какой-то девицей любезничает?
Как так-то?
Ну нет. Бред. Мой маньяк не такой!
Прерывая мои мысли, бабуля вдруг будто невзначай добавила:
– Кстати, Мироша обещал прийти после обеда. С дровами помочь...
Я отчего-то даже не дослушала:
– Опять без рубашки? – почти схватилась за сердце, а бабуля нахмурилась:
– Вот это я чего-то не спросила...
Глава 9. Я передумала
Я не сразу заподозрила неладное.
Ещё немного поразглядывала обстановку, пока мы допивали чай, и постепенно унимала пульс, отбрасывая мысли о маньяке. Кстати, сам дом сегодня мне уже не казался таким убогим, как вчера. Даже местами милым: чего стоили одни накрахмаленные салфетки на столе, а посуда, вазочки – все такое забавное, старинное, довольно простое, но надо заметить уютное.
Эта часть комнаты была отведена под столовую, если так вообще можно было назвать стол и табуретки, стоящие тут. С другой стороны комнаты располагалась маленькая электрическая печка тоже неизвестно какого времени.
По сравнению с моей огромной кухней-студией, здесь места вообще невпроворот. И хоть Вита наверняка бы позлорадствовала от того, на какой курорт я в итоге отправилась, а все равно было в этом что-то интересное.